тех, что идут на плату за вход?
– Именно, – кивнул он. – Для жены и сына этот человек теперь все равно что мертв, Зана считается вдовой, а Ориш – сиротой.
– Но зачем это? Неужели ты не мог взять его к себе писцом? – удивилась Фергия. – У тебя или твоих коллег не нашлось бы местечка? Пускай с маленькой платой, но… А, понимаю! Ты не хотел связываться с обвиненным в измене? И другие тоже?
– Именно так, шади. В конце концов, зять был взрослым мужчиной. Он мог бы найти работу, пускай тяжелую – всегда нужны люди на починке мостовых, на полях… Но увы – он знал лишь одно занятие, был ему предан, но оно не могло прокормить ни его, ни тем более всю семью. Он выбрал легкий путь. Теперь он, должно быть, поливает грядки с пряными травами или пасет коз в горах и читает им наизусть стихи великих поэтов, – усмехнулся Оталь.
– Поправь меня, если ошибусь, шодан, – попросила она. – Вы не могли взять на службу зятя, но сестра и осиротевший племянник – другое дело, так?
– Конечно, шади. Они не могут отвечать за то, что сделал… или чего не делал их муж и отец, – спокойно ответил Оталь. – Зана – потому, что она женщина, а Ориш – по малолетству. Им я могу помочь.
– Но с этой точки зрения поступок твоего зятя вполне обоснован, – сказала Фергия. – Сам он не мог их содержать, ты тоже – и потому, что не желал связываться с ним, и потому, что за женщину и ребенка отвечает муж и отец, правильно? А когда его не стало – не важно, физически или… метафорически, ты смог вмешаться, не наводя на себя никаких подозрений.
– Пожалуй, ты права, шади, – подумав, кивнул торговец и сдержанно улыбнулся. – Всё-таки он чему-то научился в этих своих книгах…
– А приняв опеку, ты решил дать племяннику такое ремесло, которое выручило бы его в тяжелую минуту?
– Именно так, шади. Я уже сказал, он знает много наречий. Толмач всегда пригодится, но этого мало: Ориш должен был научиться делать всё то, чему я сам учился с малолетства.
– И ты послал его с караваном…
– Не в первый раз, шади. Он уже ходил – сперва прислужником, потом младшим помощником, и справлялся неплохо, хотя ему не нравилось это занятие, я видел.
– Но деваться ему было некуда, – кивнула она.
– Некуда, – согласился Оталь. Его густые темные брови сошлись на переносице. – Я не собирался кормить его задаром. Всё, что я мог сделать, так это обучить ремеслу, а когда Ориш оказался бы в состоянии содержать себя и свою мать… Он волен был идти на все шесть сторон света!
– Видимо, паренек это понимал и терпел, так?
– Да. В этот раз Ориш помогал старшему караванщику, и я обещал, что если он справится хорошо еще и еще, то я позволю ему поискать место толмача. Но! – Оталь воздел толстый палец. – Не раньше, чем я уверюсь: он способен позаботиться о себе и своей семье!
– Он и позаботился… – пробормотал я, не сдержавшись, и получил от Фергии локтем под ребра.
– Оталь-шодан, а чем занимался Ориш, когда был дома? – спросила она.
– Сидел за книгами, которые остались от его отца. Многие на чужих языках, которых и я-то не знаю… Я не мешал ему, покуда он слушал меня во всем.
– А не можешь ли ты сказать, не приносил ли он в дом новые книги?
– Не думаю, шади. Откуда ему взять деньги? Положенное ему жалованье я тратил на его же содержание, да и Зана требует многого, она привыкла к роскоши, муж баловал ее…
– Ну, старые книги можно обменять на другие, – задумчиво произнесла она, – а можно стащить что-нибудь из дома и продать. У твоих шуудэ не пропадали украшения?
– У них всё время что-нибудь пропадает, у этих бестолковых!.. – нахмурился Оталь, но вдруг осекся и посмотрел на Фергию с изумлением. – Хочешь сказать, шади, этот щенок навещал моих шуудэ, покуда меня не было дома?!
– Пожалуй, но не ради того, о чем ты подумал, – улыбнулась она. – Хотя… кто знает? Может, совмещал приятное с полезным… Сам посуди, Оталь-шодан, ты мужчина в самом расцвете сил, но юные девушки еще не умеют ценить зрелую красоту, силу и любовное искусство, им подавай смазливых безусых юнцов! Быть может, они и приласкали Ориша разок-другой… много ли надо парнишке его лет? Но если он и ходил к ним, то не только и не столько за лаской…
– Хочешь сказать, он воровал у них… Может быть! – перебил сам себя Оталь. – Вечно у них всё разбросано, серьги теряются, кольца закатываются невесть куда, ожерелья рвутся… Но даже если так, на что ему было тратить деньги? На развратных девиц? Так зачем, если в доме есть шуудэ? Мои, но… На подарки возлюбленной? Нет, я бы заметил, что он влюблен, а Зана – еще того раньше…
– Так на книги же, любезный Оталь-шодан, – сказала Фергия. – Тяга к знаниям сродни неутолимой жажде проклятого человека: сколько ни пей из источника, она все равно будет терзать его денно и нощно. К слову, не позволишь ли взглянуть на покои Ориша? Я даже не стану входить внутрь, мне нужно лишь удостовериться кое в чем.
– Ты хочешь сказать, – кровь отхлынула от смуглого лица торговца, и он сделался пепельно-серым, – что сын моей сестры мог принести в дом колдовские книги?!
– Всё указывает на это, – ответила Фергия. – Так могу я увидеть его комнату?
– Идем со мной, – он тяжело поднялся, – я сам провожу тебя туда… Не нужно слугам слышать…
– Они и так ничего не слышали, – заверила она. – Я все-таки профессионал, и прежде, чем начать важный разговор, я принимаю меры безопасности. Да и у тебя, Оталь-шодан, при себе три амулета, защищающие от подслушивания, еще два – от яда в угощении…
– Три!
– Третий – подделка, – ухмыльнулась Фергия, – хотя искусная. Так вот, если ты, обычный человек, защищаешься при помощи колдовских вещей, мне сами боги велели поступать так же. Но я могу себе доверять, а вот ты, покупая амулеты, можешь ли со всей уверенностью сказать, что тебе не продали обычную побрякушку под видом могущественной вещи?
Оталь грязно выругался, помянув тринадцатого бога – того, которого нет в Большом Круге, но который незримо присутствует за его чертой и строит людям, да и своим собратьям пакости, едва только представится случай.
– Здесь, да? – спросила Фергия, протянула руку, чтобы толкнуть дверь, но замерла. – Однако! Интересно…
– Что там? – устал я молчать.
– Смотрите – на пороге песок, смешанный с солью. А вот тут на полу
