с тараканьими яйцами… — он собирался продолжать, но шиноби уже выбрал.
— Пусть будет игуана. Тростник толчёный, если свежий есть, — произносит юноша и в знак расположения похлопывает человека по плечу, а сам, старясь не выдать своего любопытства, почти боковым зрением, разглядывает пейзан. И замечает, что двое из них внимательно наблюдают за их с официантом разговором. Пожалуй, слишком внимательно для простых отдыхающих крестьян.
— Тростник наисвежайший, ещё сегодня утром колосился в болотах. Хлеб, водочку, грибного отварчика крепкого или не очень… Грибы у нас, для отдыха или забвения, опять же имеются — весь набор-с, какие пожелаете… — продолжает причёсанный, обнадёженный добрым жестом посетителя.
— Достаточно мне будет хлеба с чаем, — отвечает ему Свиньин, — и чай, прошу вас, заварите свежий, чтоб скулы не сводило от него. За это я готов платить отдельно.
— Не извольте-с беспокоиться, — заверил юношу официант. — Велю, чтобы заварили так, как себе заваривают. Только, сами понимаете, чай — дело небыстрое.
— А ничего, я здесь у вас надолго, пока мой козлолось не отдохнёт, пока возница не поест на славу, чтобы потом в пути не отвлекаться, — отвечает ему молодой человек.
А официант уже кланялся, уже было хотел удалиться, но Свиньин остановил его:
— Любезный друг мой…!
— Да, барин?
— А где у вас тут можно… — юноша снял перчатки и показывает официанту руки, — освежиться?
— А, так сортир-с у нас, — тот указывает юноше на входную дверь, — как выйдете — и за угол направо. Там у нас и умывальник-с.
— Спасибо, друг мой, — отвечает молодой человек и встаёт.
Он забирает свою шляпу и, не обращая внимания на четырёх пейзан, двое из которых не стеснялись глазеть на него, выходит на улицу, а там, прямо на пороге заведения Ратибор нос к носу сталкивается со своим кучером, собиравшимся, видно, побаловаться живыми осьминогами. Шиноби тут же спросил его:
— Хочу от вас ответ я получить, мне отвечайте быстро — это важно: готовы ль вы уже пуститься в путь? Чтоб не терять нам даже и минуты.
— Помилуйте, барин, я Анютку только напоил, только силоса ей задал, кушает животная, и мне бы покушать. Да и вам…
— Друг мой, сейчас не время отдыхать, не время предаваться наслажденьям, мне нужно уезжать отсюда срочно, — твёрдо произнёс молодой человек и, чтобы придать своим словам убедительности, добавил: — Вам премия хорошая за спешку уже отсчитана, лежит в моём кармане весомый шекель, ожидая только согласия от вас продолжить путь немедля.
— Шекель? Это… это к уже обещанному? — уточнил возница, почесав бороду.
— Да, я удваиваю цену! — быстро говорит ему Свиньин. — Два шекеля — если помчим немедля и в этот день до Лядов доберёмся.
— Ну раз так, тогда, что же, Анютка и до вечера потерпит, — соглашается кучер.
— Я в туалет, но это ненадолго, — сообщает ему юноша, — и вы уж времени, прошу вас, не теряйте, коляску снарядите быстро и сразу у ворот её поставьте, чтоб я, едва сортир покинув местный, вскочил в неё, и сразу нас увёз ваш козлолось на диво быстроногий к туманам лёгким, что скрывают юг.
— Всё сделаю, барин, — заверил его возница, с пониманием воспринимая его слова. — Как же за шекель не расстараться.
⠀⠀
* ⠀ * ⠀ *
⠀⠀
Его ещё не старый, но уже мудрый учитель Пантелеймон, читавший юноше курс безопасности и конспирации, неоднократно ему говаривал:
— Запомните, молодой человек, если вам кажется, что за вами следят, или кажется, что кто-то замышляет против вас что-либо, — скорее всего, вам не кажется. Это один из самых простых и верных постулатов безопасности. Помните, что у вас всегда будут недоброжелатели, которые не преминут прикончить вас. Вы всегда должны быть начеку. И уходить при малейшем подозрении на серьёзную опасность.
Всю эту науку юноша усвоил и пренебрегать ею, тем более в подобной ситуации, не собирался. И он пошёл к туалету, хотя непосредственной надобности в посещении санитарного узла и не испытывал. А уединившись там, он мыл руки и больше прислушивался к тому, что происходит снаружи. А снаружи… кто-то топтался. И посему юноша, надев перчатки, взялся за вакидзаси, прежде чем открыть дверь. Вернее, приоткрыть, чтобы в образовавшуюся щель разглядеть и понять: кто там бродит вокруг туалета? И когда он понял, кто это, ему стало чуть полегче, так как это был напомаженный официант, который стал Ратибору радушно улыбаться:
— Всё хорошо у вас, барин?
— Прекрасно всё, спасибо, что спросили, — отвечал ему Свиньин. А сам думал: «Видно, работы у него нет, что он посетителей у туалета отслеживает! А может, боится, что я не расплачусь за заказанную еду». И чтобы избавиться от внимания напомаженного, он уточняет: — Вам нужен от меня задаток за заказ?
— А, нет, нет… — сразу отвечал тот, — просто хотел сказать, что уже подал я вам игуану-с.
— Ах, игуану, как это чудесно, — говорит Ратибор, — ну что ж, пойдёмте, раз обед поспел.
И сам жестом предлагает официанту пройти вперед и после следует за ним, но едва они выходят из-за угла, как и напомаженный, и сам шиноби видиит, как его коляска покатилась не спеша к воротам трактира. А кучер с козел очень даже призывно смотрит на Свиньина: ну так что, едем иди нет?
«Едем».
И тут официант переводит немного изумлённый взгляд с юноши на кучера, а потом обратно… Потом ещё раз туда-сюда… И в его напомаженной голове вдруг всё складывается. Глаза официанта вытаращиваются… И это был верный признак того, что он вдруг всё понял. Понял и заорал голосисто и слегка напевно:
— Убийца-а утика-ает!
Он хотел ещё что-то добавить, но короткий, акцентированный, без замаха удар снизу вверх, под правое ребро, оборвал его лебединую песню на первом вздохе… Что-что, а наносить точные, обездвиживающие удары в печень Свиньин учился многие годы.
— Хох… — только и вымолвил напомаженный, у него подогнулись колени, и он, екнув диафрагмой, повалился в грязь.
А Ратибор весьма скорым шагом поспешил к коляске и сразу, заскочив в неё, сказал:
— Теперь спешите, ловкий мой возница, теперь нас здесь уже ничто не держит.
— Но, разгонись, пропащая, — кучер щёлкает кнутом, — раззадорься! — и недокормленная козлолосиха Анютка весьма резво набирает ход. — Наяривай, давай! — лихо понукает её возница, то и дело звонко щёлкая кнутом, отчего их тележка полетела по главной улице Осьмино-Гова, вызывания удивление у местных жителей такой неожиданной для их селения лихостью. Ратибор же, выглянув из-под верха коляски, увидал, как из ворот трактира на улицу выскочили один за другим двое из тех самых пейзан, которые вызвали у юноши, как теперь выяснилось, вполне обоснованные подозрения.
