интеллигенты… От этого всего шебуршения внутри они начинают малость блевать. Но это всё от душевной тонкости… или от образованности, не могу сказать точно. В общем, главное — его проглотить, а уже потом сидеть и чувствовать, как он там у вас в желудке копошится, копошится, а вы ему уже второго туда запускаете, чтобы первому не скучно было… Красота. Ну так что, барин, попробуете? Тут как раз уже харчевня скоро.
Но на Свиньина как на жителя города такие сельские изыски впечатления не производили; болотные осьминоги — это, конечно, деликатес изрядный, но вот так вот глотать их мелочь целиком, да ещё и живыми…
— Боюсь, что это блюдо не по мне, — наконец произносит он.
А кучер лишь оборачивается на юношу и ехидно ухмыляется:
— Ясно. Значит, не по нраву вам местная кухня.
— Не доверяю что-то я той пище, которая шевелится ещё, — отвечает юный шиноби и начинает глазеть по сторонам, разглядывать улицу, на которую они как раз въезжали.
⠀⠀
⠀⠀
Глава вторая
⠀⠀
Что тут скажешь, Осьмино-Гово — это вам не Рио-де-Жанейро. И даже не Кобринское. Как говорится: трубы пониже, дым пожиже. Домишки поплоше, заборы покривее, людишки погрязнее. Зато лужи на главной улице посёлка всем остальным лужам, какие только видел шиноби, и по глубине, и по длине дали бы серьёзную фору.
Южная граница владений мамаши Эндельман. Почти сразу за посёлком начинались земли независимых — по сути, диких — кибуцев, люди в которых были всегда голодны, а оттого озлоблены и воинственны. Посему здесь, в Осьмино-Гово, находились военные мамаши, стояли у дверей своего барака с чашками в руках — видно, пили грибной отвар или что покрепче. А ещё под навесом в центре города прятался от дождя боевой голем. Голем был немного понурый или сонный, а ещё низкорослый. Но боевая биомашина при том была крепкой, упитанной. Также на её корпусе и мощных руках наблюдались шрамы. Видимо, в этих непростых местах она имела значение не только сдерживающее. Оператор голема и его помощники насыпали голему в корыто, стоящее на колодах, из вёдер отварной и, судя по манипуляциям людей с вёдрами, ещё горячий провиант.
«Лелеют его… Горячим кормят. Итак… Как минимум один голем, казарма… солдат на двадцать. На вид и голем, и солдаты имеют непосредственный боевой опыт, надо будет сообщить о том Сурмию».
А кроме казарм и чёрных от сырости домишек разной степени кривизны, Ратибор отметил для себя большой, крепкий дом с флагом Эндельманов на коньке, рядом с которым торчала антенна менталографа. В общем, всякому было понятно, что здание сие — резиденция наместника мамаши.
А после него почти сразу кучер завернул свою заметно утомлённую козлолосиху в большие ворота постоялого двора, на которых красовалась табличка со звучной надписью «Край цивилизации». Телег и повозок здесь было не так уж и много, и поэтому возница сразу нашёл место для свой коляски и, остановившись, обернулся к юноше и сказал:
— Остановочка для отдыха и кормления животного. Продолжим движение через час. Можете пока и вы покушать чего-нибудь, барин.
Юноша выпрыгнул из повозки и под внимательными взглядами некоторых людей, возниц и дворовых работников, что были во дворе, сразу стал делать упражнения и растягивать мышцы, что немного затекли в дороге. А также расправлять свой костюм. И лишь после приведения себя в порядок молодой человек отправился в заведение.
А там было немноголюдно, едва ли десяток столов из трёх десятков был занят. Свиньин сразу обвёл взглядом отдыхающий и кушающий народец, и не все люди, присутствующие в помещении, ему понравились. Среди простых возниц и купчишек или каких-то дневных бездельников-выпивох, что отдыхали в харчевне, несколько людей сразу показались ему… неуместными. Их было четверо, сидели они за столом, кушали что-то чуть сосредоточеннее, чем нужно. И выпивали, но без излишеств. На всех у них был всего один небольшой графинчик на пол-литра какого-то мутного содержимого. И все одеты были в самую что ни на есть простую, крестьянскую одежду, только чистую и сухую. Ну, во-первых, у крестьян как раз нет денег, чтобы обедать в заведениях, пусть даже и дешёвых. А во-вторых, когда это у крестьян одежда была чистой? Они ведь не вылезают из болотной жижи всю жизнь! Возле двоих из этих «крестьян» стояли большие плетёные торбы, накрытые тряпками. А большие деревянные башмаки этих людей были подвязаны крепкими шнурками, чтобы не сваливались в липкой грязи. Нет, нет… Это были очень странные пейзане.
«Ну, допустим, крестьяне здесь богаче иных — или напялили чистую одёжу и пришли сюда отпраздновать что-то… Вот только… Празднуют они как-то без огонька, всего с одним графином на такую кучу здоровенных мужчин. Да и на крестьян эти люди похожи… не так чтобы очень! И одежда явно не их… Это всё равно, что на мускулистых доберманов натянуть весёлые попонки пуделей!».
Люди были неприятные, это юноше стало ясно с одного мимолётного взгляда, которым он обвёл заведение. Но его учителя ему неоднократно объясняли, что свои наблюдения, а тем более свои намерения нужно скрывать, и посему Свиньин без всякой заминки выбрал стол, за которым он сидел бы к этим людям боком: мол, успокойтесь, я в вас не вижу никакой для себя опасности и держать вас в поле зрения не собираюсь.
И едва он разместился за столом и уложил рядом на стул свою сугэгасу, как к нему тут же подбежал расторопный человек с напомаженными волосами и модным пробором в разные стороны. Он был услужлив, старателен и ловок…
— Премного рады-с вас видеть, барин! — и этот причёсанный человек смахивает несвежим полотенцем какие-то крошки со стола. — Изволите порцию осьминогов? У нас не осьминоги, а сама нежность… Только что выловлены. Руку к ним засунешь — так они по ней карабкаются наверх. Ей-Богу, за десять минут до вас добытчики их доставили. К ним водочки, отварчика грибного. О-о-о… — он жмурится. — Откушаете — и душа возликует.
— Желудок мой не искушён в изысках, оставлю осьминогов тем, кто крепок духом, — замечает Ратибор. — Мне ж лучше поискать попроще пищи, которая в дороге непростой и кошельку, да и пищеваренью изрядной тяжести не станет представлять.
— О! — только и смог вымолвить причёсанный, видимо, удивлённый высоким слогом; но он тут же приходит в себя, склоняется к шиноби и старательно предлагает:
— Попроще-с желаете? Можем предложить игуанью ногу жаренную с имбирём, превосходную жирную отбивную из барсуленя, тушёные с мёдом мидии; и для утончённых путешественников — салат из болотного каштана
