у него и возникнут вопросы, задаст он их мне, а не кому-то постороннему. А я уж придумаю, как на них ответить.
Впрочем, покамест Вардан не столько удивлялся, сколько радовался своему прогрессу. Кажется, он не замечал, что я постепенно увожу его в сторону от обычных способностей менталиста.
— Товарищ Громов, явился по твоему приказанию, — не особо браво отрапортовал Вардан, широко и белозубо улыбаясь. — Разрешишь войти?
— Так я тебе уже разрешил, — ответил я. — Только рассиживаться мы тут не станем.
— Но ты сказал, меня ждёт первый зачёт, — растерялся Гаспарян. — Я вот и ручку прихватил, — он похлопал себя по нагрудному карману.
— Зачем тебе ручка? — удивился я.
— Так чтобы тест писать, — ответил мой ученик.
Мы явно говорили, совершенно не понимая друг друга. Так себе результат для анимансера и его ученика, подумал я, мысленно усмехнувшись.
— Никакой тест тебе писать не придётся, — сказал я, вставая из-за стола и беря с вешалки куртку. — С теорией у тебя и так всё прекрасно. Сегодня я буду принимать практический зачёт.
— О! — обрадовался Вардан. Даже руки азартно потёр. — Отлично! Это даже лучше. Только, получается, я зря учил конспекты полдня?
— Всего полдня? — покосился я на него.
— Ну, то есть, повторял, — тут же нашёлся ученик. — Так-то я давно всё выучил.
Я вздохнул. Увы, в нашем деле теория нужна лишь для освоения практики и в бою никакой роли не играет.
— Ладно, Вардан, идём. Прогуляемся.
— По улице? — снова удивился менталист. — Не на полигон?
— Сражения происходят там, — я ткнул пальцем в окно. — Не на полигонах.
— Понял, — кивнул Гаспарян.
Ну, ещё бы. Несмотря на улыбчивый вид, он проводил в своё время сложные диверсионные операции в Африке и на Ближнем Востоке. Ему объяснять, что враг может таиться в любой тени, даже у тебя дома, не было нужды.
— Разрешите прихватить куртку, товарищ Громов, — проговорил Гаспарян, когда мы вышли из моего кабинета.
— Встретимся в гараже, — ответил я. — Не задерживайся.
Бурундуков был заранее предупреждён о том, что нас ждёт небольшая вылазка в город. И знал, куда нужно ехать. В первый момент мои слова его удивили, но затем он лишь пожал плечами и ответил, что «дорогому товарищу» виднее. Главное, чтобы я понимал, что делаю.
Когда я спустился на подземную парковку, Бурундуков сидел на капоте броневика и жевал мятные пастилки, доставая их из круглой жестяной коробочки. Кажется, в детском оформлении. По крайней мере, мне показалось, что на крышке было изображено какое-то забавное животное.
— Уже? — спросил он, слезая с капота и закрывая коробочку. — А где Вардан?
— Сейчас придёт, — ответил я. — Куртку забирает.
— А, это правильно, — одобрительно кивнул шофёр. — На улице нынче нежарко. Осень, всё-таки. А скоро уже и зима. Снег пойдёт, — он мечтательно запрокинул голову, глядя в бетонный потолок. Почмокал пастилкой. — Новый год, ёлка. Как думаете, товарищ Громов, дотянем?
— Очень хотелось бы.
Бурундуков покивал.
— Да, конечно.
Что-то сегодня портальщик был в странном расположении духа. Кажется, эмоциональный гнёт, который всё сильнее давил в последнее время на сотрудников Спецотдела, настиг и его.
В этот момент из лифта вышел Вардан. Помахал нам рукой и торопливо направился к машине.
— Едем, — сказал я шофёру и первым залез на заднее сиденье.
Гаспарян устроился справа от меня. По его лицу блуждала полная предвкушения улыбка.
Заурчал мотор, и броневик покатил через парковку к выходу.
Спустя минуту мы уже ехали через вечерний город. Солнце почти село, золотистые лучи пронзали яростными стрелами догорающего дня низкие лиловые тучи, воспламеняя их рваные кромки.
Половина деревьев стояла почти голая. Ветер трепал последние жёлтые и красные листья, пытаясь сорвать их с тонких ветвей. Я опустил стекло, впустив в салон сырой осенний воздух. Кажется, будет дождь. Главное — успеть до того, как польёт. Впрочем, если зачёт пойдёт, как задумано, с этим проблемы не возникнет. Тут дело не в продолжительности, а в том, сможет ли мой ученик действовать эффективно.
Нет, конечно, я не ждал от него чудес. Только не после полуторамесячного обучения. Для анимансера это ничто. Я тренировался владеть своим Даром годами. Прежде чем мне позволили отправиться на первое задание, прошло не меньше двух лет. Вот только у нас не было времени. Поэтому нагружал я эти полтора месяца своего протеже максимально. Иногда даже опасался, что он не выдержит и сорвётся. Но Гаспарян оказался крепким.
Он почувствовал мой задумчивый взгляд и повернул голову.
— Не беспокойтесь, шеф. Я вас не подведу. Может, скажете, что меня ждёт? Мне нужно подготовиться?
На «ты» мы общались между собой, но в присутствии других сотрудников Гаспарян придерживался субординации.
— Надеюсь, ты уже готов, — ответил я.
Вардан понимающе кивнул.
— Ну, да. Точно. Готов.
Броневик всё дальше уезжал от центра города. Наконец, мы добрались до спального района.
— Здесь, — сказал я.
Бурундуков свернул во двор и припарковался под облетевшим клёном. Заглушил мотор и достал из кармана коробку с пастилками.
— Удачи, — сказал он.
К кому из нас он обращался, было непонятно. Возможно, к обоим.
Мы с Варданом вылезли из машины. Он зябко поднял воротник куртки, сунул руки в карманы. Осмотрелся.
— И что дальше, шеф?
— Ничего особенного. Будешь пробовать изменить настроение прохожих.
— Но это я уже делал. У меня получалось.
— Я не договорил. Сначала — изменить настроение, а затем — совершить какое-нибудь действие.
Гаспарян понимающе кивнул.
— Манипуляция сознанием, — сказал он. — Хорошо. Мне самому выбрать цель?
Он явно был уверен, что у него получится. И отчасти был прав. В том смысле, что всё это мы проходили, и Вардан уже достиг определённых успехов. Но какой это был бы зачёт, если бы от него требовалось всего лишь повторить то, что он уже умеет? Фиговый зачёт — вот какой.
Я не предупредил своего подопечного, что сегодня его ждут сложности. Пусть сам поймёт и сообразит, что делать. Ну, или провалится. Отрицательный опыт — тоже опыт.
— Нет, — ответил я. — Пойдём. Я скажу, что и с кем делать.
Мы двинулись через двор.
Несмотря на относительно позднее время и не самую лучшую погоду, людей на улице было ещё много. На детских
