люди сдержат данное слово…
– Хорошо же ты обо мне думал! – вздернула подбородок Агата. – Бери мула и идем домой… Хотя нет, постой! Сперва скажи, можно, я буду видеться с сестрой? Вот здесь, на этом самом месте, хотя бы раз в месяц?
– Конечно, – помолчав, ответил Волк. – Я тебя провожу. А дорогу через гать черненькая знает.
– Вот и славно… – Агата кинулась мне на шею и шепнула: – Не скучай, Маргрит, месяц пролетит очень быстро!
– А ты будь осторожней, – ответила я ей на ухо и оттолкнула. – Идите! Вам бы посветлу до дома добраться… Волк, слышишь, береги мою сестру, не смей обижать, не то найду да шкуру спущу!
– Ты можешь, – усмехнулся он. – Ну… мы пойдем.
Я молча кивнула.
– Перо, перо забыли! – заскрипела яблоня. – Куда вы, куда!
– Раскудахталась, старая! – пробубнил дуб.
– Сам ты старый пень!
– Правда забыли, – Агата выхватила золотое перо из трещины на толстом суку. – Спасибо, добрые деревья! До встречи, сестра!
– До встречи… – ответила я, поцеловала ее и пустилась в обратный путь, не оглядываясь. Вслед смотреть – плохая примета…
Возвращались мы молча. Я сидела позади герцога, привычно уже держась за его пояс, а он ничего не говорил, словно чувствовал, что я хочу помолчать.
«Словно нюхом чует, о чем я думаю», – вспомнила я слова Агаты.
Без Агаты мне было одиноко, и я взялась за работу, чтобы поменьше думать о ней. Герцог наконец-то сам назвал меня экономкой, велел одеться поприличнее, и… Ничего, в общем-то, не изменилось. Слуги стали относиться ко мне уважительнее, а мне неловко было помыкать Магдой, которая годилась мне в матери, и Грегом с Дийси. Молодые – еще ладно…
Мальчишки тоже скучали по Агате, которая учила их читать и писать, ну да это и я могла делать. Правда, я была куда строже, и они порой хныкали, но стоило напомнить о розгах, как мигом брались за ум.
Собственно, присматривать в хозяйстве герцога Барра было особенно не за чем. За лошадьми доглядывали конюхи с помощниками, псари занимались собаками, на кухне заправляли Грег с Магдой, Дийси прислуживал господину, а я следила, чтобы в доме все было в порядке. А за чем там следить? Хозяин приезжал нечасто, обычно ближе к ночи, и к тому времени все давно было вычищено, вымыто, а самого его ожидала горячая ванна и ужин с пылу с жару. И я.
Я ошиблась. Ничего такого не случилось, хоть я проводила ночь за ночью с герцогом. Порой он вовсе не являлся, порой приезжал под утро, и от него пахло чужими духами, иногда он возвращался усталым настолько, что рушился в постель, едва раздевшись.
«А мне опять стирать!» – ворчала поутру Магда, принимая замаранные простыни. Не хочу даже думать, что она воображала, увидев постельное белье после наших утех.
– Завтра будет месяц, как твоя сестра замужем, – сказал он мне вечером. – Поедешь?
– Конечно, сударь! – спохватилась я. Так, вещи уже уложены, только взять, и…
– Иди-иди, я возьму Браста и вьючную лошадь, – улыбнулся герцог.
Там, за болотом, тускло светил золотой огонек, и по гати я пробежала, будто не коснувшись ее ногами. Вьючная лошадь недовольно всхрапывала, но слушалась.
– Агата!
– Маргрит, задушишь! – засмеялась она. – Ты как?
– А ты?
– А не видишь?
Я видела – Агата искренне улыбалась, она ничуточки не похудела, а цвет лица у нее сделался куда лучше прежнего!
– Сложно, наверно, жить в одиночку?
– Сложно, – кивнула она, но снова улыбнулась. – Но я стараюсь! Готовлю, правда, не очень, ну да Волк всегда может на охоту сбегать, а я учусь понемножку. И соседки помогают чем-ничем… Странноватые они, конечно, но я им, наверно, тоже такой кажусь. А ты?
– А у меня все по-прежнему, – сказала я, гладя ее по голове. – И фея моя больше не объявлялась. Ты-то тоже по сторонам поглядывай…
– Непременно, – кивнула Агата и шепнула: – У нас у порога рябинка растет. Я нарочно прихватила от дома саженец, а дядюшка дуб с бабушкой яблоней помогли ее вырастить.
– Я все слышу, – сказала яблоня.
– Спасибо, сударыня, – подняла я голову, – что позаботились о моей сестре. Чем отблагодарить вас?
– Да чем меня отблагодаришь, – гулко вздохнула она. – Вот разве что найдешь человека, который меня вырастил! Да где там… Он, поди, давно в земле лежит, вы мало живете…
– Так вы имя-то его знаете?
– Знаю, а что проку? Гансом его звали. А Гансов у вас пруд пруди…
– А фамилию? Или хоть… чем он занимался-то? Садовником был?
– Мальчишкой он был, – скрипнула яблоня. – Мальчишкой. Вечно битым да голодным, босиком до снега бегал, а меня укрывал. А когда ему сказали, чтоб меня выкорчевал, потому как хороших яблок с меня не видать, унес вот сюда. Посадил и больше не приходил… Жив ли, не знаю…
– Ну хоть что-нибудь вспомните! – попросила я.
– Он у обувщика был в учениках, – подумав, ответила она. – Точно. Приходил ко мне еще там, у людей, и жаловался, что не может с живых деревьев лыко драть. Кожу – ту хоть с мертвых зверей снимают, а тут… Колотили его за это, мол, больно нежен!
– Сестра, неужто это… – Агата осеклась, а я прижала палец к ее губам.
– Попробую его найти, – сказала я. – Знаю я одного обувщика, вдруг это он?
– Найдешь, передай ему привет, а не найдешь… что уж тут. Это мы на одном месте торчим, а вы, люди, так и шмыгаете туда-сюда! – проворчала яблоня и притихла.
Мы снова переглянулись с сестрой.
– А как вы там… – шепотом спросила я, обняв ее покрепче.
– Сперва страшно было и вдобавок смешно, не получалось ничего. Потом… кое-как. Ну а дальше уж приладились, – хихикнула она едва слышно. – Спасибо тебе за науку! Волк-то правда дикий, похоже, он мне тоже нетронутым достался…
– Ну если сладилось, так и славно, – улыбнулась я. – Пора. Увидимся скоро!
– Увидимся!
Я вернулась назад, ведя лошадь в поводу – вьюки перебросили на смирного мула.
– Все в порядке? – негромко спросил герцог, когда я забралась на смирную лошадку.
– Да, сударь. Простите, я очень скучаю по сестре, – ответила я и молчала до самого дома.
Глава 21
– Маргрит, как сестра? – спросил герцог, только вернувшийся с конной прогулки – выгуливал принца, как он выражался.
В этот раз мне пришлось ехать одной, а Агата не пришла, вместо нее был Волк, заявивший, что в такую погоду не позволит жене выйти из дому. Я попросила его передать Агате теплые вещи и еще мой поцелуй – Волк долго отфыркивался – ну и беречь ее, конечно.
– Волк говорит, в порядке, – ответила я. –
