ноябре 1282 года он приказал трём своим самым надежным капитанам — Бертрану Артюсу, Понсу де Бланшфору и Пьетро Руффо ди Катанзаро — обеспечить безопасность дороги через Калабрию. И они это сделали, создав ряд гарнизонов, которые опоясывали южные склоны массива Сила (изрезанное гористое плато, фактически перекрывающее полуостров чуть выше перешейка Катандзаро) от Бельмонте-Калабро на побережье Тирренского моря до Никастро (недалеко от современного Ламеция-Терме) и от Катандзаро до Санта-Северины и Кротоне на побережье Ионического моря. Специальный гарнизон был создан для охраны важного перевала Сан-Маццео, через который Виа Анния-Попилия пересекала массив Сила к северу от Сант-Эуфемии[423].
Но больше всего Карлу было нужно время — время, чтобы восстановить свой флот и бросить вызов арагонскому военно-морскому превосходству. Без него не было никакой возможности осуществить успешную десантную операцию на Сицилию. Более того, успехи Арагона на Сицилии и на море к тому моменту породили призрак восстания в других регионах королевства, включая Калабрию[424]. Поэтому, чтобы отвлечь Педро III и выиграть время, Карл в начале декабря отправил в Мессину доминиканца Симона Лентинского, чтобы тот предложил королю Арагона дуэль — поединок между двумя монархами, который должен был определить законного правителя Сицилии. Опасаясь потери лица среди рыцарства, где воинское мастерство и храбрость считались важнейшими добродетелями королевской власти, Педро III с готовностью согласился. Шести дворянам от каждого двора было поручено вести переговоры через пролив, чтобы прийти к взаимоприемлемым условиям состязания[425].
К концу месяца двенадцать посредников достигли консенсуса, согласно которому два монарха должны были встретиться в Бордо 1 июня 1283 года под эгидой Эдуарда I Английского. Это место было выбрано потому, что оно представляло собой нейтральную территорию в пределах герцогства Гасконь (последнего оставшегося континентального владения английской короны), одинаково доступную как из арагонских, так и из анжуйских владений. Важным изменением условий первоначального вызова стало преобразование одиночного поединка между монархами в турнир королевских чемпионов: каждого короля должны были сопровождать сто специально отобранных рыцарей[426]. Это, скорее всего, было связано с разницей в возрасте между двумя монархами: Карлу на тот момент было около 56 лет, а Педро III всего 43. Стоит отметить, что Роджер ди Лаурия был назначен поручителем заключенного соглашения — одним из "двунадесяти уважаемых рыцарей с обеих сторон, которые должны были контролировать соблюдения условий"[427]. Роджер явно поднялся до высших кругов самых доверенных вассалов Педро III.
Наиболее значимым условием, которое король Арагона не принял, было условие о временном перемирии[428]. Педро III, несомненно, подозревал, что Карл намеренно тянет время, и он не собирался позволить ему добиться успеха. Он знал, что мощь арагоно-каталонского флота заставляет противника обороняться, и Педро III был полон решимости использовать это преимущество. Хотя он не обладал такими же людскими и финансовыми ресурсами, как Карл, король Арагона делал всё возможное, чтобы максимально использовать имеющиеся у него возможности. Прежде всего, он обеспечил нейтралитет Венеции, заманивая её льготами и уступками на всей территории своего новоприобретённого королевства. Как выяснилось, Генуя и Пиза были слишком заняты войной друг с другом, чтобы по просьбе Карла вступать в противостояние с Арагоном[429]. Затем, в первые недели 1283 года, Педро III удалось набрать из числа сицилийцев ещё 1.200 человек кавалерии и около 4.000 пехотинцев, многие из которых были лучниками, что в общей сложности составило около 2.000 всадников и 12.000 пехотинцев. Он также смог переманить из Арагона ещё 3.000 моряков и 450 арбалетчиков. Но ядром его боевых сил оставался флот из примерно полусотни кораблей, возглавляемый 22 каталонскими галерами и их экипажами[430]. Используя альмугаваров в качестве морской пехоты, этот флот обеспечил Педро III грозную способность к быстрому нанесению ударов, которую он мог использовать где угодно и когда угодно практически безнаказанно.
В середине января 1283 года у Педро III появилась идеальная возможность использовать свои преимущества в десантных операциях. 12 января Карл Анжуйский официально назначил своего сына, Карла Хромого (принца Салернского), генеральным викарием королевства, а затем по суше отправился на север во Францию. Целью поездки, по-видимому, была подготовка к поединку в Бордо, но, скорее всего, истинным намерением Карла было набрать больше людей для весенней кампании[431]. На следующий день его главный покровитель, Папа Мартин IV, официально провозгласил крестовый поход против короля Арагона и сицилийцев, предложив участникам прощение грехов, как если бы они принимали крест, чтобы освободить Святую Землю[432]. Через несколько дней Педро III — подстрекаемый командирами своих хищных альмугаваров — предпринял две разрушительные десантные операции в Калабрии, сделавшие неактуальной линию обороны противника на Катанзарском перешейке и дезориентировавшие анжуйские войска в окрестностях Реджо[433].
17 января 1283 года или незадолго до этого арагонские корабли в темноте ночи высадили отряд из 500 альмугаваров на побережье Калабрии недалеко от Сциллы, примерно в 23 км к северу от Реджо[434]. Под предводительством сицилийских разведчиков эти люди быстро захватили и разграбили монастыри Сциллы и расположенной неподалёку Баньяры, "вырывая и превращая все, что находили, в добычу", как записал Саба Маласпина[435]. Но эти набеги были лишь ширмой их настоящей миссии: проникновение в горные леса Солано на западных склонах массива Аспромонте. Это позволило альмугаварам взять под контроль перевал Солано недалеко от одноименной деревушки, через которую проходила римская дорога Анния-Попилия — единственный сухопутный путь снабжения, обслуживавший Реджо в то время. "Они обосновались там и, размахивая острыми копьями, каждый день пересекали эти тёмные и труднодоступные места, перекрывая дороги, так что никто не мог добраться до Реджо и доставить туда провизию", — свидетельствует Маласпина[436]. Это означало, что арагонцы фактически отрезали анжуйскую армию на юге Калабрии от её основной тыловой базы в Кампании, расположенной значительно южнее оборонительной линии Катандзаро. Это был гениальный ход, сделавший позиции Карла в Реджо тактически неустойчивыми[437].
Одновременно с этой операцией или сразу после неё арагонцы предприняли гораздо более амбициозное нападение на основное скопление анжуйских войск в окрестностях Реджо. Целью было посеять среди анжуйских войск панику, продемонстрировав их уязвимость. В целом этот рейд стал возможным благородя гордыне и самоуспокоенности анжуйцев. Оставив осаду Мессины, они отступили в Калабрию, где разбили лагерь недалеко от Реджо и разместили гарнизон в Катоне для охраны якорной стоянки (где стояли многие из оставшихся их кораблей), но им не удалось создать какой-либо охраняемый периметр. По-видимому, они полагали, что арагонцы не осмелятся пересечь пролив, чтобы атаковать гораздо более многочисленную анжуйскую армию, и уж точно не ночью, поэтому они не построили частокол, не вырыли оборонительных рвов и не выставили часовых[438]. Это оказалось смертельной ошибкой. Педро III узнал от одного из своих переговорщиков по предстоящей дуэли в Бордо, Бертрама де Каннеллиса, о плачевном состоянии анжуйского лагеря в Катоне. Поэтому он
