так понял, что творится. Может пока мы с комиссаром были там, он мельком глянул на ситуацию, понял что ничего ему не грозит. Но скорее всего он так и не поднялся с места. Сидел над картой и думал. Излишне спокоен. Это уже какая-то апатия.
— Я из Советского, что севернее. Сто девятнадцатая бригада. — Вестовой руку вскинул, взглянул на открывшийся циферблат. — Два часа двенадцать минут назад бригада начала отход. Оставлен отряд прикрытия. Связи нет. Меня послали в штаб шестой дивизии. В надежде на связь. Но… — Он вздохнул тяжело. После скачки еще не до конца восстановил дыхание. — Но, я же не знаю, где штаб. Искал. Нашел вас. Пакет при мне.
— Это даже не штаб полка. — Процедил нач. штаба Наумов. — Мы здесь решения не принимаем.
— Так связь есть. Передать надо, товарищ… — Потапчик смотрел на него удивленно.
— Надо передать. — Кивнул я. — Боец, куда отход?
Вестовой уставился на меня с некоторым удивлением.
— Мне к вам надо. — Проговорил спокойно. — Направлен в сто девятнадцатую бригаду, но налетел на фрицев.
Радист, что-то бубнивший в трубку, слушающий ответы у рации, подал голос.
— Товарищ капитан, связь. Штаб дивизии.
Вестовому сразу стало не до меня.
Начальник штаба батальона взял трубку, начал предавать, ну а примчавшийся связной стоял и ждал. У него был пакет, были сведения. Но вначале должен был доложить командир.
Я тем временем подошел к столу и уставился на карту. Комиссар был рядом.
— Что думаешь, политрук? — Спросил он тихо, чтобы не мешать передаче важной информации.
— Да что тут думать. — Вздохнул я, показывая напряжение. — Мне же в сто девятнадцатую надо. А она отходит.
Савелий Иванович посмотрел на меня пристально, произнес.
— Бои идут. У нас каждый боец на счету, каждый командир. — Я понимал к чему он клонит. Но что-то говорило мне, не здесь я должен быть. Мосты. Там в Советском, Кшенском если по старому, дореволюционному, еще есть мосты. Что с ними и как, не понятно.
Посмотрел на карту.
— Вроде бы близко. Ты понимаешь, Савелий Иванович, там мне надо быть. Там же мосты. И немцы через них. — Злость накатила сама собой.
— Да и здесь тоже. Один ты уже взорвал. — Потапчик невесело улыбнулся.
Да и ты же сам мне про него выговаривал. Совсем недавно. Но видимо теперь прочувствовал всю ситуацию. Какие наши танки? Где они? Сколько их ждать? А враг вон он там, за рекой Кшень. Ночь пройдет и здесь будет настоящий ад. А если фрицы уже перешли Кшень севернее, то что? Ударят по тылам, и как бы крепко не стояли здесь бойцы, ничего хорошего ждать не придется.
— Я вот все смотрю. Савелий Иванович. Слова того фашиста вспоминаю и думаю. — Начал я проталкивать свою идею. Ее хорошо бы в голову комполка вложить, а еще лучше комдива. Показал на карту, что на столе лежала и изучалась начальником штаба батальона. — Севернее нас Раково. Дороги там конечно нет, колеи как здесь. Но вот смотри. — Ткнул пальцем севернее нашей позиции и южнее Раково. — Видишь, тут низина. Холмы слева и справа. И получается, низина эта на запад от реки идет.
— И чего?
— Танкам по холмам ездить не с руки. — Криво ухмыльнулся я. — Если фриц правду сказал, то думаю СС-овцы вот здесь станут. Саперы их за ночь попробуют переправу навести. О нас — то они зубы обломали. Мин бы туда, да по тому берегу жахнуть арт…илерией.
Я чуть не сказал привычное сокращение «артой» но, вроде бы в то время где я оказался, так не принято еще было.
— Думаешь? — Комиссар насторожился. — Там уже не наш полк стоит. Что мы, умнее их что ли.
— Может доложить соображения?
Он взглянул на меня пристально.
— А если их там нет?
Я посмотрел ему в глаза. Понимал, что он комиссар при батальоне, хотя звание уже более высокое и должен быть в полку. А значит — либо недавно повысили, либо что-то тут не чисто. В любом случае ошибки допустить он не хочет еще и по личным мотивам. Доложат они наверх свои соображения, ну может до дивизии это все и дойдет. Только вот резервов — то у них кот наплакал. Да и боекомплекта и мин, скорее всего не так, чтобы тратить по каждому опасению. Все это нужно и важно для обороны. Информация должна быть точной.
— Мне в сто девятнадцатую надо. Это на север. Я могу взять людей, проверить и вестового прислать. Или, кто там стоит, с ними связаться.
Савелий Иванович смотрел на меня пристально. По глазам было видно, что задумался, размышляет. Не то чтобы не верит, но дело — то я непростое предлагаю и рискованное.
— Ты пойми, товарищ батальонный комиссар. Я же как лучше хочу. А если на вас поутру, прямо с севера, с фланга, а не с фронта ударят? Что тогда?
Он скрипнул зубами.
— На то командование есть. Нам о своем рубеже думать надо.
— Так я о вашем и думаю. Как его удержать, если не через реку ударят, а вдоль нее с севера? Савелий Иванович, ты пойми.
— Да понимаю я. — Процедил он зло. — Все понимаю, людей тебе где взять?
— Так мне много не надо. Мне туда добраться. Сколько тут. — Я опять уставился на карту, взглянул, прикинул. — Километров пять. Это на коне полчаса ходу, если не меньше. Пешком за час дойдем. Там же другой батальон стоит. Люди же там есть. Там и проверим.
— Стоит. В том и дело.
— Чего вы там? — Начальник штаба батальона Наумов закончил доклад.
— Да вот, товарищ политрук проверить хочет. Мысль одну.
— Что за мысль? — Он вновь подсел к карте, вздохнул.
Я изложил соображения. Капитан нахмурился.
— М-да. — Прогудел он и засопел тяжело.
— Ну посудите товарищи. Мне же в сто девятнадцатую надо, так? — Давил я свое.
— Так.
— По пути я проверить могу?
Я слышал, как комиссар скрипнул зубами. Оба молчали.
— Мне всего трех-четырех бойцов. Да и то, чтобы вестовым потом один или двое к вам вернулись, или в штаб к тем, кто там стоит. Доложили. А потом уже по связи. Рация или телефон
