хватаю чемоданчик и начинаю скидывать туда самое необходимое. Документы, зарядка, смена белья…
Взгляд падает на перцовый баллончик на полке. «Шпага». Жгучий перец.
Я хватаю его, но не кидаю туда же.
Нет. Я сую его в карман джинсов. Под правую руку.
Если этот «принц» все-таки окажется маньяком или решит распустить руки — он получит струю яда прямо в свои красивые золотые глаза
Я, может, и авантюристка, но не жертва.
Следом летит смс начальнику: «Я увольняюсь. Больше не приду».
Отправляю и с удивлением чувствую не страх, а дикое, пьянящее облегчение. Будто я только что сбросила с плеч мешок с цементом.
Прощай, жирная посуда, прощай, копеечная зарплата официантк в мелкой кафешке. Я шагаю в неизвестность.
— Вы готовы?
Его голос за спиной заставляет вздрогнуть.
Я оборачиваюсь. Он стоит в дверном проеме, заполнив собой все пространство.
— Я готова искать родителей, — твердо поправляю ео я, сжимая в кармане холодный баллончик.
— Хорошо. Тогда… прошу.
Он делает резкое, рубящее движение рукой.
Воздух в кухне вспарывает низкий гул, от которого закладывает уши. Реальность трещит по швам.
Прямо посреди комнаты, между холодильником и столом, пространство разрывается.
Это не дверь. Это зияющая, пульсирующая воронка, края которой искрятся фиолетовыми всполохами.
Изнутри тянет холодом, запахом старых книг и озона.
У меня пересыхает в горле.
Матерь божья… это все реально.
Он не псих. Психи не разрывают ткань мироздания прямо на кухне.
— Не бойтесь, — он протягивает мне руку.
На этот раз в его жесте нет угрозы, только властное приглашение.
Я смотрю на бурлящий проход, потом на него. Делаю глубокий вдох, словно перед прыжком в ледяную воду, и вкладываю свою ладонь в его.
Его пальцы смыкаются крепко, надежно.
Он тянет меня на себя.
Шаг.
Мир вокруг взрывается вспышкой света.
Меня скручивает, выжимает, словно тряпку, сердце подпрыгивает к самому горлу.
Темнота, холод, и тут же — резкий удар твердого пола под ногами.
Я хватаю ртом воздух, пытаясь унять головокружение.
Перед глазами пляшут цветные пятна.
Когда зрение проясняется, я понимаю, что стою в огромном кабинете.
Высоченные потолки, стрельчатые окна, массивный дубовый стол, заваленный свитками, и гигантский глобус с незнакомыми материками. Запах здесь другой. Густой, насыщенный ароматом воска и неизвестных трав.
Я в панике оборачиваюсь назад, туда, откуда мы пришли. Туда, где должен быть проход в мою кухню.
Но сзади — только глухая каменная стена, увешанная старинным оружием.
Ни двери. Ни сияния. Ни малейшего намека на выход.
Холодок ужаса ползет по позвоночнику.
— А где… — я тычу пальцем в каменную кладку. — Где моя кухня? Как мне вернуться?
Мужчина проходит мимо меня к массивному столу. Теперь, в этом интерьере, он выглядит пугающе органично. Он дома. А я — в его клетке.
Он медленно оборачивается, и в его глазах больше нет того мягкого сочувствия, что было раньше. Только стальная решимость.
— Портал закрыт, Виктория, — его голос эхом отражается от каменных стен. — Он опирается руками о стол и смотрит на меня, как волк на свою добычу. — Добро пожаловать в Роллейд. Пути назад больше нет.
Глава 3
— Пути назад больше нет.
Эти слова падают тяжелым камнем, отрезая меня от прошлого.
Я подлетаю к стене, шарю ладонями по холодному, шершавому камню там, где секунду назад сияла воронка.
Ничего. Глухая кладка.
Меня накрывает паника — липкая, душная. Только сейчас, когда я по-настоящему понимаю, что все это взаправду, я осознаю что заперта. В чужом мире. С мужчиной, который может разрывать пространство голыми руками.
— Как… нет? — голос срывается на фальцет. — Вы же говорили, что можете отправить меня обратно?
— Могу, — спокойно отзывается мужчина, наблюдая за моими метаниями с пугающим спокойствием. — Но сейчас энергия исчерпана. Если вы захотите вернуться, вам в любом случае придется ждать.
Я прижимаюсь спиной к каменной стене, пытаясь унять дрожь в коленях.
Так, Вика, дыши.
Истерика сейчас не поможет.
Ты сама согласилась на эту авантюру. Теперь играй до конца.
— Где мы? — спрашиваю я, стараясь звучать тверже, чем чувствую себя на самом деле. — У этого места есть название? Или просто «Мрачный замок посреди нигде»?
Губы мужчины трогает едва заметная усмешка.
— У этого мира много имен. Но чаще всего его называют Фариантис. Или Пылающая Земля.
— Пылающая? — я нервно сглатываю. — Звучит… не очень обнадеживающе. Тут что, везде пожары?
— Нет. Это дань истории.
— Он подходит к огромному глобусу и проводит длинным пальцем по контуру материка. — Этот мир был рожден в огне. Первородные драконы восставали прямо из лавы, когда поверхность планеты еще не остыла. Это их дом.
Драконы.
Слово виснет в воздухе.
Я смотрю на него во все глаза. Он не шутит. В его голосе звучит такая гордость и мощь, что мне становится не по себе.
Ладно, магию я еще как-то переварила. Но драконы?!
Огнедышащие твари, которые едят принцесс на завтрак? Или здесь они другие?
Надеюсь, мне не придется выяснять это на практике.
— Допустим, — я выставляю перед собой ладонь, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Драконы подождут. У меня есть цель поважнее. — Это всё очень познавательно, но мы здесь не за этим. Мои родители. Вы обещали, что поможете найти их.
Мужчина отходит от глобуса и плавно опускается в массивное кресло с высокой спинкой. В этом движении столько царственной грации, что я невольно выпрямляюсь.
— Я помню про свое обещание, Виктория. Но, к сожалению, я не знаю, с чего начать. В этом мире их следы давно стерты. — Он сплетает пальцы в замок и смотрит на меня в упор. — Поэтому вся надежда на вас. Ваш дар — единственный ключ. Вы должны «почувствовать» их. Найти ниточку, которая приведет нас к цели.
Внутри все холодеет.
Опять этот дар.
Я смотрю на него и понимаю: я в ловушке собственной лжи. Он притащил меня сюда, потратил кучу магии, рисковал жизнью только потому, что верит: я — великая ведунья. Если он узнает, что я обычная шарлатанка… Что он сделает? Вышвырнет меня на улицу? Или испепелит на месте за обман?
В этом мире у меня нет ничего.
Ни денег, ни документов, ни прав. Моя единственная защита — это моя легенда.
Надо выкручиваться. Срочно.
— Я… попробую, — осторожно начинаю я, лихорадочно подбирая слова. — Но вы должны понимать… Переход был
