в первые недели Игр, резануло по сердцу. Мы не говорили об этом, но тень его смерти всегда стояла между нами.
Я поцеловал ее — долго, нежно, стараясь вложить в поцелуй все, что не мог выразить словами. Любовь, благодарность за спасение, обещание бороться за жизнь изо всех сил.
— Я вернусь, — повторил я, поднимаясь. — Обещаю.
— Олег! — окликнула меня Лада, когда я стоял в двери. — Если что-то пойдет не так… Если придется выбирать… Выбери жизнь…
Я кивнул и вышел из комнаты.
У ворот уже собирался отряд. Тридцать человек — пятая часть боеспособных кадетов Крепости. Все в полном вооружении, с факелами в руках, с мрачными, решительными лицами.
— Все в сборе — выходим! — скомандовал Тульский. — Марш-бросок в полной тишине. Никаких лишних звуков, никаких разговоров. Если встретим патрули других Крепостей — обходим, не вступая в бой. Наша цель — двенадцатая Крепость, и ничто не должно нас отвлекать. Если нападут Твари — отбиваемся быстро и тихо. Никаких героических подвигов, никакой охоты за дополнительными рунами. Понятно?
Отряд ответил согласным гулом.
Массивные створки ворот медленно открылись, являя ночную тьму за пределами защитного купола. Я ослабил барьер, создавая проход, и мы двинулись вперед — тридцать рунников, идущих в ночь навстречу неизвестности.
Лес вокруг казался мертвым. Ни птичьего крика, ни шороха зверей, ни жужжания насекомых — только звуки наших шагов и шелест листвы под ногами. Даже ветер стих, словно природа затаила дыхание. Иногда в темноте мелькали огоньки — глаза ночных хищников или Тварей низких рангов, но они держались на расстоянии, чувствуя силу нашего отряда.
Мы продвигались к цели плотной группой, держась близко друг к другу. Свят шел слева от меня, Юрий — справа. Через кровную связь я чувствовал их напряжение, их готовность к бою. Мы синхронизировали дыхание, превращаясь в единый организм, готовый реагировать на любую угрозу. Последний отрезок пути мы преодолели почти бегом.
— Стоп! — тихо скомандовал Аскольд, шедший впереди разведчиков. — Крепость.
Мы вышли на опушку леса, и передо мной открылся вид на двенадцатую Крепость. В предрассветных сумерках ее стены казались костями мертвого великана — белесые, голые, лишенные жизни. Никакого неонового мерцания защитного купола, никаких огней в окнах башен, никакого дыма из труб. И ворота — распахнутые настежь, словно беззубый рот мертвеца, черная дыра, ведущая в неизвестность.
Тишина была абсолютной. Из-за приоткрытых створок не доносилось ни звука. Ни стона, ни шепота, ни даже ветра. Только поскрипывали петли качающихся на ночном ветру ворот — мерно, монотонно, как погребальный колокол.
Мне это категорически не нравилось. Я чувствовал опасность нутром, но аур кадетов я не чувствовал — если они и прятались внутри или в окрестностях, то слишком далеко, а их руны не были активированы.
Тульский обернулся к разведчикам — тем троим, что обнаружили пустую Крепость.
— Вы первые, — приказал он. — Проверьте ворота и внутренний двор. Если все чисто — подадите сигнал.
Разведчики переглянулись, их глаза снова забегали, а в глазах мелькнула неуверенность. Секунду спустя, парни медленно двинулись к воротам, держа мечи наготове, и через несколько минут за приоткрытыми створками ворот.
Мы ждали, затаив дыхание. Минута, две, три…
Наконец один из них высунулся из-за створки и подал знак — все чисто. Внутренние ворота тоже открыты.
— Вперед! — скомандовал Тульский. — Держите оружие наготове!
Мы обнажили мечи и бросились к воротам. Если это была ловушка, то мы шли прямо в нее, летели, как мухи на мед.
Все это отчетливо воняло дерьмом. Каждая клеточка моего тела кричала об опасности. Но я бежал вместе со всеми, потому что выбора не было. Потому что остановиться означало показать трусость. Потому что мои братья по крови были рядом, и я не мог их бросить.
Мы пробежали через ворота и оказались во внешнем дворе. Он был пуст. Вокруг не было ни души. Только наши тени, мечущиеся в лунном свете, и эхо наших шагов, отражающееся от древних стен. Внутренние ворота тоже были открыты. За ними виднелся внутренний двор — такой же пустой, как и внешний.
Когда все кадеты собрались в центре двора, ворота начали закрываться, а над головой вспыхнул Рунный купол.
Мои худшие опасения оправдались — мы оказались в западне.
Глава 10
Цена предательства
Массивные створки внешних ворот начали медленно, но неумолимо смыкаться за нашими спинами, отрезая путь к отступлению с неумолимостью палача, опускающего топор на плаху. Древний механизм работал безупречно — кто-то явно наблюдал за нами и ждал, когда все окажутся в ловушке. Внутренние ворота тоже пришли в движение, и их тяжелые створки заскрипели в унисон с внешними. Мышеловка захлопывалась с двух сторон одновременно, превращая двор Крепости в каменный колодец.
Над головой вспыхнуло неоновое марево защитного купола — яркое, плотное, непроницаемое, похожее на северное сияние, спустившееся с небес. Голубая полусфера накрыла Крепость, окончательно превратив нас из охотников в загнанную дичь.
— Отступаем! — рявкнул Тульский, и его голос ударил по барабанным перепонкам, снимая оцепенение. — К внешним воротам! Быстро!
Но было уже поздно. Я это понял еще до того, как первые кадеты бросились к воротам. Они почти закрылись, осталась лишь узкая щель шириной с ладонь, через которую не протиснулся бы даже ребенок. Несколько парней навалились на створки, надеясь остановить их движение, но с таким же успехом они могли бы пытаться голыми руками сдвинуть каменную стену.
Досада и злость обожгли меня горячей волной. Мы попались как последние идиоты, как неопытные новички, поверив троим разведчикам, которые привели нас прямиком в западню. Вся операция была спланирована заранее — от момента, когда эти трое «обнаружили» открытые ворота и пустую Крепость, до секунды, когда последний из нас вошел во двор. Нас вели как баранов на бойню, а мы послушно шли, ослепленные жадностью и возможностью легкой наживы.
Я резко обернулся, и в предрассветных сумерках увидел, как эти трое — Алень, Дарен и Завид скачками перемещались к воротам, ведущим во внутренний двор. Их силуэты мелькали в воздухе, появляясь и исчезая словно призраки. Предатели бежали к своим настоящим хозяевам.
— За ними! — крикнул я, и рунная сила хлынула по венам расплавленным золотом, наполняя тело привычным жаром.
Мир вокруг замедлился и превратился в серию статичных картинок, между которыми я перемещался. Пространство схлопывалось и на долю секунды переставало существовать — не было ни верха, ни низа, ни света, ни тьмы,
