у всегда невозмутимого Ростовского. — Наш командир перевозбудился, глядя на сексапильную лекторшу!
Вележская густо покраснела и молча отвернулась — это было заметно даже в темноте.
— Придурок, — я взъерошил волосы Свята и двинул кулаком ему в плечо.
— А в душе как все ты не можешь? Стеснительный очень? — язвительно осведомился Ростовский, и его лицо озарила широкая, открытая улыбка.
Эта неожиданная искренность так не вязалась с его обычным образом, что я не поверил в ее подлинность. Впервые за все время Юрий позволил себе открыться и явить настоящего себя.
— Ладно, встретимся на поляне! — бросил он и, развернувшись, ушел.
Я проводил его долгим, недоверчивым взглядом. Странный парень. Психопат, как метко выразился Свят, но при этом с какой-то извращенной, притягивающей харизмой.
Свят и Ирина ушли вдвоем чуть позже. Дождавшись, когда их голоса стихли вдали, я побежал в противоположную сторону, к ручью, где должна была ждать Лада. Мысли о ней не покидали меня с самого пробуждения. Я чувствовал странное, иррациональное влечение к этой девушке, и желание обладать ею было не главным.
Ночь вступила в свои права, окрасив мир в оттенки черного и серого. Третья Руна преображала мир, позволяя видеть во тьме, как днем, но в странной, монохромной палитре, где все предметы казались нереальными, словно нарисованными углем на серой бумаге.
Я миновал хорошо знакомую тропинку, утопающую в густой траве, и приблизился к ручью. Из чащи послышались странные звуки. Они вносили явный диссонанс в привычную гармонию ночи. Эти звуки не были похожи на шорохи леса, на крики охотящихся сов или вопли Тварей. В них было что-то неправильное, искаженное, что заставило мое сердце забиться быстрее, а тело перейти в боевой режим. Я сорвался с места и бросился в лесную чащу.
Третья Руна, Турисаз, ощущалась как незримая броня, обостряя чувства, делая меня невероятно чутким к окружающему миру. Запах Тварей — тот, что я научился распознавать по их крови и маслянистой жидкости, — отсутствовал, но его место занял другой, более отвратительный — запах человеческого страха, смешанный с человеческой же агрессией.
До меня отчетливо доносились приглушенные женские крики. И грубые мужские голоса. Сердце сжалось в тревожном предчувствии. Я снизил скорость и осторожно ступал по лесной подстилке, избегая сухих веток, которые могли выдать мое присутствие. Рунная Сила текла по моим венам, обостряя слух и зрение, позволяя различать во тьме мельчайшие детали.
Я осторожно свернул с тропы, и начал пробираться к цели сквозь густые кусты и заросли папоротника. Добравшись до края небольшой поляны, скрытой от посторонних глаз плотным кустарником, я осторожно раздвинул ветви и замер.
Три кадета стояли в центре поляны, склонившись над извивающейся на траве фигурой. Двое держали девушку за руки и за ноги, прижимая ее к земле, а третий раздевался перед ней. Тусклый лунный свет, пробивающийся сквозь кроны деревьев, высветил лицо жертвы, и мое сердце пропустило удар.
В руках парней билась Лада. Ее рот был заткнут кляпом, а глаза расширены от ужаса и боли. Она отчаянно пытаясь вырваться, но шансов освободиться не было. На лице расстегивающего штаны крепкого кадета играла мерзкая, самодовольная ухмылка.
— Ну, что, красотка, повеселимся? — хрипло спросил он.
— Ты видишь, как она дергается? — хохотнул один из парней, удерживающих Ладу. — Девка — огонь!
— Жаль, конечно, что рот заткнут, — сказал второй, грубо погладив ее щеку.
— Ничего, есть еще пара мест, куда можно присунуть, — ухмыльнулся раздевающийся.
Двое, удерживавшие Ладу, захохотали. Один из них, высокий и тощий, отпустил руку девушки, чтобы поправить кляп.
— Кто из нас убьет ее после? — спросил первый.
— Тот, кто продержится дольше всех, тот и убьет, — обнаженный парень ухмыльнулся. — Все по-честному! Ты готова, красавица?
Лада издала приглушенный стон, напоминающий предсмертный хрип. Ее тело дрожало, но в глазах пылала ярость. Она боролась отчаянно, несмотря на безнадежность своего положения.
На запястьях мерзавцев мерцали по две руны. Шестирунный отряд насильников. В обычных обстоятельствах я бы дважды подумал, прежде чем атаковать таких противников. Но глядя на беспомощно извивающуюся Ладу, я не чувствовал ничего, кроме ярости.
Голый парень сел перед Ладой на колени и одним сильным движением рванул ее рубашку. В этот момент ярость, запечатанная глубоко внутри, вырвалась наружу с невиданной силой. Она была столь сильна, что в висках пульсировала кровь а перед глазами плыли красные пятна.
Руны на запястье полыхнули золотым светом синхронно с клинком. Феху, Уруз, Турисаз — они горели, сливаясь в единое, ослепительное сияние, наполняя каждую клетку моего тела энергией и силой.
Я рванулся вперед, и мир вокруг смазался.
Первым умер тот, кто разделся. Я возник за его спиной внезапно, будто соткавшись из воздуха, и наступил на лежащий на земле меч. Парень мгновенно вскочил на ноги и развернулся ко мне лицом. Его глаза расширились от ужаса, когда он увидел перед собой золотой клинок, но среагировать он не успел.
Я полоснул его по промежности и отсек торчащий член. Парень издал нечеловеческий крик, который оборвался, когда лезвие моего меча взметнулось вверх и отрубило ему голову. Она покатилась по траве, а лишенное головы тело рухнуло на землю, дергаясь в конвульсиях.
Двое других, пораженные внезапностью атаки, на мгновение остолбенели от шока и ослабили хватку. Этого краткого мгновения хватило. Лада, воспользовавшись моментом, освободилась и рванулась в сторону.
Парни, наконец, пришли в себя и быстро выхватили мечи. Один из них, бросился на Ладу, но девчонка оказалась быстрее. Сорвавшись с места, она выхватила меч убитого из-под моих ног и, не раздумывая, бросилась на помощь.
— Сукин сын! — прошипел второй сквозь стиснутые зубы. — Ты труп!
Его меч описал широкую дугу, целясь мне в голову. Я уклонился, и мой клинок встретился с его. Этот кадет был хорошим бойцом — его движения были быстрыми, техничными и выверенными. Но мой меч двигался с невероятной скоростью, оставляя в воздухе золотистые следы, словно он был не просто клинком, а сгустком чистой энергии. Каждый мой удар отзывался в руках противника болезненной вибрацией, заставляя его отступать.
Рунная сила растекалась по моему телу, наполняя каждую мышцу, каждый нерв. Мир вокруг словно замедлился, позволяя предугадывать каждое движение врага еще до того, как оно начиналось. Я чувствовал его страх — горький, холодный запах, исходящий волнами, видел неуверенность в глазах и мелкую дрожь в руках.
Парень атаковал снова, нанося серию быстрых ударов — в голову, в плечо, в бедро. Моя защита
