танкистов предрешила трагедию 1941 года». Автор, кажется, был военным историком, и писал он не про броню и калибры, а про то, что оказалось важнее, про радиоволны.
Максим открыл глаза, взял чистый лист бумаги и начал записывать тезисы, которые помнил.
«Т-34 — лучший танк войны? Да. Но достоинства брони и пушки обесценивались отсутствием связи. В приграничных округах 22 июня 1941 года из 832 новейших Т-34 радиостанции имели только чуть более 220 машин. Остальные 600 глухие и немые».
Он вспоминал дальше. Немецкие танки. У них была не просто броня и пушки, а система, каждый танк оборудован приёмопередающей радиостанцией. Командир роты сидел внутри, прижавшись к оптике, и нажимал кнопку микрофона. И его голос слышали все. «Внимание всем. У рощи засада. Второй взвод — дымовая завеса. Третий — обход справа». И тут же получал подтверждения. Это была стая волков, а не стадо баранов.
А наши? Что видел советский танкист? Грохот дизеля, пыль, узкую смотровую щель. Командир, стоя по пояс в люке, размахивает флажками, которые никто не видит. Приказы через связных на мотоциклах, если они не убиты. Хаос, паника, беспомощность.
Максим помнил, как в статье описывался контрудар под Дубно-Луцком-Бродами. Три с половиной тысячи советских танков против восьмисот немецких. На бумаге разгромное превосходство. На деле корпуса вводились в бой по частям, без разведки, без связи. Немцы, благодаря своему «информационному пузырю», спокойно перемалывали их поодиночке.
А причина не только отсутствие раций, но и их качество. Советская радиостанция 71-ТК-3. Шестидесятикилограммовый ящик с хрупкими лампами, которые боялись тряски. А Т-34 трясло так, что сварные швы трескались. Лампы рассыпались после первого марша. Система зажигания создавала помехи, пробиться сквозь которые было невозможно. Чтобы связаться с соседом, нужно было остановиться, заглушить двигатель и молиться.
Максим отложил карандаш. Всё это он знал. Но сейчас он был не читателем статьи, а конструктором, который мог изменить историю.
Он встал, прошёлся по кабинету. Надо решать проблему. Но как? Радиостанции с завода не поставляются в нужном количестве. Технология ламп отсталая. УКВ-диапазон не освоен. А война через два года.
— Егоров, ты чего не спишь? — в дверь заглянул Кошкин, уже собиравшийся домой.
— Думаю, Михаил Ильич. Садись. Есть разговор.
Кошкин сел на табурет. Максим изложил ему суть проблемы.
— Ты знаешь, — сказал Кошкин, выслушав, — я тоже об этом думал. В тридцать пятом, когда мы собирали первые Т-26, рации ставили только командирские. Остальные — без. Считалось, что в бою экипажу не до разговоров, пусть смотрят вперёд и стреляют.
— И что из этого вышло? — спросил Максим.
— А то и вышло. В Испании наши танкисты жаловались. Немцы и франкисты глушили связь, а своих не слышно. Но до верха не достучались.
— Достучимся, — твёрдо сказал Максим. — Но сначала надо придумать, как выкрутиться с тем, что есть.
Он задумался. Нельзя ждать, пока заводы в Москве наладят выпуск новых раций. Нужно временное решение. И оно должно быть дешёвым, простым и надёжным.
Вспомнилась статья. Там был один пассаж про «танковую цепь» — принцип, когда каждый танк дублирует сигнал. Если сделать простые ретрансляторы — усилители сигнала — то можно увеличить дальность связи. Но опять же, нужны радиостанции.
— А если использовать свет? — вдруг сказал Кошкин.
— Что?
— Свет. Сигнальные лампы. Мы же в бригадах флажками пользуемся, но флажки в дыму и пыли не видно. А если поставить на башню мощную лампу, закрытую кожухом? Наподобие прожектора, но маломощного. И сделать кодовые сигналы — три коротких, два длинных. Тогда можно передавать команды без радио.
Максим посмотрел на Кошкина с удивлением. Идея была не новая, но в ней что-то было.
— Можно, — сказал он, — но лампа — источник света. Ночью её видно за километры, а днём? В солнечный день даже мощный прожектор не разглядишь.
— А если не лампу, а цветные ракеты? — продолжил Кошкин. — У нас же есть ракетницы. Красный — «вперёд», жёлтый — «стой», зелёный — «обход».
— Ракеты хороши, но их мало. Ограниченный боекомплект. И поднять руку, чтобы выстрелить — это уже секунды, которые в бою дороги.
Максим замолчал. Идея Кошкина была зёрнышком, но нужно было другое — системное решение.
Он вспомнил, как в будущем, ещё до того, как танки стали цифровыми, применялись дуплексные наушники на коротких проводах между машинами колонны. Но для этого нужно было сблизиться вплотную, что в бою невозможно.
— А что если… — начал он и осекся.
— Что? — спросил Кошкин.
— Если сделать простую приставку к существующей рации. Усилитель сигнала на транзисторах.
— На чём? — не понял Кошкин.
«Транзистор, чёрт возьми, — подумал Максим. — Его же ещё не изобрели. Полупроводники в зачаточном состоянии».
— Неважно, — сказал он. — Значит, будем делать на лампах. Маломощные, коротковолновые. И не на каждый танк, хотя бы на каждое отделение, на взвод. Командир взвода управляет тремя танками по рации, а они передают сигналы дальше — светом, ракетами, а лучше — простыми УКВ-переговорными устройствами, смонтированными в броне.
Он подошёл к столу, взял лист и начал чертить.
— Смотри. Вот командирский танк — с полноценной рацией 71-ТК-3. Он получает приказы из штаба и передаёт их дальше. Рядом с ним идут два танка, тоже с рациями, но упрощёнными, только на приём. Они принимают сигнал от командира и дублируют его световыми сигналами для остальных. Но это расточительно.
Он зачеркнул набросок.
— Нет. Лучше так: каждый взвод — один командирский танк с рацией, два линейных — с простыми приёмниками. Линейные танки слушают командира и следуют его приказам. Но они не могут отвечать. Это уже проблема.
— А если командир ошибётся?
— Вот именно, — вздохнул Максим. — Поэтому нужно, чтобы каждый мог доложить обстановку. Хотя бы самый минимум — «вижу врага», «подбит», «нужна помощь».
Кошкин подумал и сказал:
— А если кнопка? Простая электрическая кнопка, замкнутая на передатчик. Нажал — на командирском танке загорается лампочка. А ещё лучше — номер танка. Тогда командир видит, кто именно сигналит.
— Идея! — Максим хлопнул ладонью по столу. — Система сигнализации — простейшая, как в лифте или в больнице. На каждом линейном танке — кнопки: «Вижу врага», «Подбит», «Нужна помощь», «Понял приказ». Они замыкают цепи, и на командирском пульте загораются соответствующие индикаторы. Никакой радиосвязи, только низковольтная проводка и лампочки. Надёжно, дёшево, сердито.
Кошкин поднял бровь.
— А
