Особенно, после того, что она увидела и что вы ей рассказали.
Мне становится не по себе. Не знаю, что связывает Агнессулу с этим пленником, раз она называет его господином, но такой поворот мне совершенно не нравится. Похоже, зря я перестала носить газовый баллончик в стенах академии.
Прикидываю, что я могу сделать, чтобы сбежать из этой ловушки, но пленник внезапно отвечает:
– Ничего, пусть идет. Вряд ли она будет трепаться. А если и будет, то как только Виррал вернется, он снова сотрет ей память, как сделал недавно…
Вот теперь меня наоборот, обдает таким диким жаром, будто меня сбросили в жерло вулкана.
– Стер… память?! – потрясенно шепчу я.
Грудь сводит, и мне приходится дышать, широко открывая рот.
В тот же момент, на меня наваливаются воспоминания этого утра, когда я только пришла в себя. Действительно, первую половину дня меня мучило странное ощущение, будто я забыла что-то важное. Правда, я думала, что это какая-то необычная побочка после кучи заклинаний, которые наложили на меня – сначала мажор, а потом и сам Виррал. Ну. или просто сильный стресс.
Но теперь, когда об этом сказал пленник, забытое чувство снова наваливается на меня. Но на этот раз уже с удвоенной силой. Что-то в глубине меня отчаянно вопит о том, чтобы я изо всех сил постаралась вспомнить то, что я забыла.
– Именно, – отзывается пленник, – И, если ты хочешь, я могу показать какое именно воспоминание стер Виррал. А, взамен, ты выслушаешь меня. Ну, что скажешь на это?
Глава 27
Меня так и порывает отказаться и как можно быстрее свалить из этого пугающего места. Но почему… почему внутри меня все кричит о том, чтобы я соглашалась, не раздумывая? Чтобы странный пленник показал то, что отнял у меня Виррал.
– А как я узнаю, что то, что увижу, не иллюзия?
– Ты сама все почувствуешь, – усмехается брат Виррала.
Нервно облизав пересохшие губы, я с трудом отрываю глаза от гипнотизирующего взгляда пленника, отчаянно оттягивая неизбежный ответ.
– Да… – наконец, выдыхаю я, – Я согласна. Я выслушаю тебя, но сначала ты покажешь мне мои потерянные воспоминания.
– Как тебе будет угодно, – хищно улыбается пленник.
Его глаза вспыхивают внутренним огнем, а воздух вокруг него будто бы густеет и поглощает окружающий мрак. От пленника отчетливо несет таким же чувством опасности, которое источала Агнессула, когда силой заставила меня прийти сюда.
Но, в то же время, я чувствую, что в отличие от Агнессулы, пленник держит эту силу в узде, умело управляя ею таким образом, чтобы она не причинила мне особого вреда.
А потом я моментально забываю о его существовании, потому что перед глазами вспыхивают знакомые сцены…
Вот, мы с Виралом говорим внутри его воспоминаний. Он рассказывает мне все что знает про обряд мажора. После чего, меня скручивает сильный спазм.
Настолько безудержный и неконтролируемый, что я падаю на землю и выгибаюсь дугой. Виррал тут же кидается ко мне, пытаясь помочь. Но его очертания быстро смазываются, превращаясь в мутное пятно. А потом…
Потом, вместо него, я вдруг вижу перед собой немолодую женщину, при взгляде на которую, у меня в груди щемит от боли. Но, вместе с тем, по телу разливается приятная теплота.
Я вижу свою маму…
Она поворачивается ко мне лицом и, даже не смотря на то, что я никогда не видела ее вживую, я сразу же понимаю что это она. Ее лицо кажется таким родным, таким дорогим.
И ни легкие морщинки в уголках глаз, ни сами ее глаза, в которых читается невероятная усталость и тоска, никак не портят это замечательное лицо.
Первое на что я обращаю внимание – это то, что у меня мамины волосы. Такие же яркие и непослушные. И только потом, я замечаю что у нее за спиной как будто что-то полыхает.
Перевожу взгляд и вижу странные гигантские кристаллы, из которых словно вытекает раскаленная лава. Именно она и окрашивает все окружающее пространство в ярко-красные тона.
– Вика? – дрожащим голосом спрашивает мама.
Я вздрагиваю от ее нежного голоса и снова перевожу взгляд на ее лицо. В маминых глазах моментально вспыхивает жизнь и проступают слезы.
– Мама? – спрашиваю я, совершенно не зная что ей сказать.
Я столько раз придумывала себе что скажу, как только встречу своих родителей, но сейчас все слова просто разбежались. Осталось только желание сорваться к ней, запечатать в объятия, зарыться лицом в ее одежду и больше никогда-никогда не отпускать маму…
– Как я рада тебя видеть, моя дорогая… – шепчет мама, в то время как по ее щекам медленно ползут крупные слезинки, – Ты выросла замечательной девушкой.
Такой долгожданный голос мамы, который я мечтала услышать с детства, тупыми крючьями рвет мою душу и выворачивает ее наизнанку. Сама того не замечая, я тоже захлебываюсь слезами, не в силах оторвать взгляда от той, кого так долго считала погибшей.
– Но, как тебе удалось связаться со мной? – вдруг спрашивает она.
Я даже не успеваю ей ничего ответить, как у мамы округляются глаза, а ее дыхание становится тяжелым.
– Нет… только не это… как можно скорее возвращайся обратно в свой мир, слышишь доченька моя? Не ищи меня, со мной все… хорошо.
От меня не укрывается с каким усилием мама произносит слово “хорошо”. Но стоит мне только потянуться к ней, стоит только открыть рот, чтобы спросить где она сейчас, как происходит страшное…
Мама вдруг дергается, как если бы ее кто-то толкнул или ударил и заваливается на бок. Ее лицо искажается от боли, из глаз брызжут слезы.
– Пожалуйста, не ищи меня… – успевает сказать мама, а потом все пропадает.
Ее очертания так же блекнут и размываются, а следом за ними блекнут и мои воспоминания.
Я обнаруживаю себя заплаканную, стоящую в подвале возле камеры странного пленника, с раскрытыми от шока глазами.
Неужели…
Нет, я просто не могу в это поверить! Виррал не мог со мной так поступить! Он не мог запечатать мое видение о маме!
Но, в чем пленник прав, так это в том, что я чувствую – увиденное не было иллюзией. Это самая настоящая правда.
– Но зачем… – сглатывая громадный ком в горле, шепчу я, – Зачем Виррал это сделал?
– Может, затем, что он с самого начала не собирался помогать тебе в
