по всему, скоро они устроят навал. Большая часть всей толпой бросится в атаку, а меньшая — будет прикрывать их огнём из дробовиков. Постараются подавить нас мощностью огня, заставить не высовываться, пока другие пробегут свои десятки шагов.
— О боги! Мы пропали!
— А вот скажи мне, воин, что у тебя в руках? Правильно, дробовик. И ты тут не один такой, вас чуть больше сотни. А у моих людей — гранаты под рукой. И когда ливийцы большой толпой прибегут к нам под стену, мои люди закидают их гранатами. Поверь, это страшно! От каждой гранаты разлетается около сотни осколков и стальных шариков. А гранат у нас ровно сто. Это десять тысяч осколков, парень! Кучу народа просто поубивает, а остальные побегут. И вот тогда я отдам приказ, а ты и другие наши смелые воины будут стрелять им в спины. Особой меткости вам не потребуется, тут расстояние небольшое, а дробь расходится широко. И что получается? Что атаку мы отобьём, а подавляющее большинство атакующих будет убито или хотя бы ранено. И на новую они решатся не скоро!
«А мои парни будут выцеливать тех, кто попробует стрелять по вам, но тебе лучше не думать о том. что по нам будут вести ответный огонь!» — мысленно дополнил полусотник.
— Думаю, после такого вообще не решатся на новую атаку! — уже более уверенным голосом заявил ополченец.
— Решатся… — протянул Эребунец. — Когда их вождь придумает новую каверзу.
Он вдруг сообразил, что именно его насторожило утром первого дня в приближающемся авангарде ливийцев. На юге обитали небольшие племена, и они всегда пригоняли только небольшие отары. А облако пыли было очень большим. Таких больших стад он здесь ни разу вообще не видел.
Хорошо, конечно, что он тогда насторожился и послал проверку, иначе ливийцы с ходу захватили бы и рудник. Но плохо, что сразу всё не сообразил. Вне посёлка этих Леопардов можно было накрыть огнём из пушек.
Он ярко представил себе это зрелище. Разрывы осколочно-фугасных посреди плотной группы всадников. Паника, крики раненных, испуганные и взбешённые верблюды несутся непонятно куда… Жители посёлка, предупреждённые по телеграфу, дружно бегут в форт, а Рудоуправление загодя готовится к обороне, здесь набирают намного больше воды, сносят все припасы в подвал… Сюда подвозят больше гранат и боеприпасов, и никто не страдает от жажды.
Ладно, пустые это всё фантазии! Случилось то, что случилось, а сейчас им надо отражать нападение превосходящего противника.
* * *
— Я не понимаю! По идее, Леопардам и остальным ливийцам важнее всего захватить наш форт и водяную скважину. Земля и вода — самая ценная добыча. Так ведь? Все с этим согласны? — сотник оглядел подчинённых, собранных на ночной совет. Несогласных не было. — Но они теряют время, несут потери и пытаются захватить Рудоуправление. Что там есть настолько ценного?
— Вообще-то, там почти двести талантов олова в слитках! — заметил один из десятников. Ценная добыча. Около трёх тысяч золотых статеров.
— Это по нашим ценам! — возразил другой. — А они только Карфагену смогут продать, так что не больше двух тысяч!
— Всё равно солидная сумма получается! — признал Византиец. — Вот только какой смысл в таком яростном штурме? Ливийцы наверняка расспросили пленников и знают, что запасы воды в здании невелики. Через сутки защитники сами сдались бы. А если и нет, то защищались бы с большим трудом. Да и ценностей в форте гораздо больше. Что-то в том здании есть, что ливийцам нужно срочно. Что это может быть?
— Может быть, запас взрывчатки? — предположил начальник пушкарей. — Они же в руднике камни взрывами дробят. И цистерны тоже подорвали. Может, вождь ливийцев хочет подорвать стену форта?
— Или ворота! — согласился Аякс. — Да, это многое объясняет. Так, все свободны, а я к телеграфу. Надо предупредить Азата.
* * *
— Внимание! Если кто-то не знает, я — полусотник Азат. Согласно решению командующего здешним гарнизоном, я командую обороной этого здания.
Глаза полутора сотен гражданских сошлись на мне.
— Предыдущую атаку мы отбили. Но у нас остался всего один ящик гранат. Поэтому прошу подойти ко мне тех из вас, кто умеет работать с игданитом. Постараемся изготовить замену гранатам.
— Не получится! — тут же ответил один из рудничных рабочих. — Селитры у нас тут лежит много, но нужен ещё жидкий компонент, он хранился в другом здании.
— Получится! — тут же возразил один из раненных ополченцев. — Я знаю, чем его можно заменить, здесь всё есть под рукой[2]. Замена, правда, получится не очень хорошей, а граната — тяжёлой.
— Ничего! — криво улыбнулся Эребунец. — Нам главное через парапет на крыше суметь перебросить.
* * *
[2] По понятным причинам автор в детали не вдаётся.
* * *
— Значит так, братцы. Вы — самые ловкие из наших лазутчиков. Пока противник бросил все силы на Рудоуправление, мы ударим ему в самое сердце.
Пятёрка патрульных никак на это не отреагировала, комплименты этим ребятам были безразличны, они ждали постановки боевойзадачи.
— Без воды воевать нельзя, ливийцам надо пить самим и поить своих верблюдов. Поэтому задача стоит понятная. Незаметно выбраться из форта, вынести взрывчатку, подорвать цистерны с водой в посёлке и насосную.
— К насосной не подобраться, командир! — заметил командир пятёрки. — Ливийцы лагерь вокруг поставили.
— Хорошо! Подорвёте цистерны и обстреляете насосную из гранатомётов. Я дам вам парочку с собой.
* * *
— Полусотник, нам надо поговорить! — выкрикнула какая-то девушка издалека, остановленная ополченцами.
— Пропустите её! — распорядился Азат. — Я слушаю тебя, женщина, только постарайся короче и по делу. У нас вторые сутки бои идут, и я устал, как собака.
— У нас мало воды! — начала она. — Но ты приказал собирать мочу…
«Началось!» — подумал он. — «Даже раньше, чем ожидалось!»
— Да, приказал. Воды у нас почти не осталось, как ты сама сказала. Так что выбор простой. Или будем пить то, что есть, или выходите и сдавайтесь ливийцам. Правда, шансов у тех, кто сдастся, немного.
— Почему? — удивилась она.
— Потому что наши разведчики прошлой ночью подорвали цистерны с водой. Ливийцев это разозлило. И они понимают, что до прибытия подкрепления осталось всего две ночи и день. Так что пленников они будут гнать, не жалея,
