с Аделин матушки обнаружилось родство с чьей-то королевской фамилией, и так он хочет подтвердить свои притязания не только на наш престол, а и на соседский, к примеру. Будет у Аделин наследник, тогда Рикардо укрепит свои позиции, а иначе… Какие уж там могут быть доказательства – неведомо, но… В любом случае: зачем сохранять жизнь мне?
Видно, я произнесла это вслух, потому что бродяга ухмыльнулся и сказал:
– А ты не поняла, хозяйка? Ты ведь тоже королевской крови! Если королева еще разок-другой принесет девчонок, а то еще, чего доброго, умрет родами, настанет твой черед. Ты же говорила: у твоего отца сыновья не заживались, и поди знай, по какой линии это тянется… Вдруг Рикардо не решится такую же дерзкую девицу наследницей воспитывать? Вдруг ему только сын нужен, откуда мне знать, какие у него на родине обычаи? А ты хоть и старше сестры, но ненамного, что ему? Сама же сказала: подол на голову накинуть можно…
– Что-о?.. – негромко выговорила я, осознав сказанное. – Моя сестра ему племенная кобыла, что ли, уроду кособокому?! И я сама?.. А ну, пусти! Кому говорю! Не смей до меня дотрагиваться, ты!..
– Пальцем больше не прикоснусь, только не кричи, – сдавленно попросил бродяга, вынужденно отступив на шаг. Драться меня выучили, и уж одному противнику я могла залепить куда нужно и без топора. Коленки у меня твердые, это все признавали.
– Вот ведь буйная… Точно, зваться бы тебе Бешеной Жанной!
– Мне нравится это прозвище, – процедила я, поправив платье.
– Куда ты сорвалась-то? Коня седлать, что ли? – Бродяга выпрямился и осторожно потянулся, видно, приложила я его крепко. – Не торопись, хозяйка. Рано еще.
– О чем ты? – нахмурилась я.
– Узнаешь, когда время придет. – Он снова заглянул мне в глаза, прищурился и кивнул каким-то своим мыслям. – Два по семь, значит… третий срок на исходе. Уже скоро.
– Что ты мелешь? – Я снова взялась за топорик, уж больно странно выглядел бродяга, когда бормотал эту чушь. А ну как он одержимый или припадочный? С таким и взрослый мужчина не враз справится!
– Говорю, пора мне, хозяйка, – обычным своим тоном ответил бродяга. – Задержался я. Благодарю за хлеб, за ласку… – Тут он ухмыльнулся. – Еще б одеяло какое прихватить, а то замерзнуть я не замерзну, ночи нынче и впрямь теплые, а вот камни – не перина, после ночлега все ребра в синяках!
– Да-да, понимаю, – вздохнула я. – Зашел попросить воды напиться, да так есть захотелось, что теперь переночевать негде?
– Вот не знал, что принцессы такие присказки слыхали…
– Я и не такое слыхала. Ладно… бери что хочешь да уноси ноги. В самом деле, уже светает, а ты вроде собирался по холодку идти.
– Поесть я уже припас, – кивнул бродяга на свою котомку, – но вот от какой-нибудь попоны или овчины, хоть драненькой, не отказался бы.
– На конюшню не ходи, там собаки… кстати, а почему не лаяли собаки? – нахмурилась я. – Ты их не отравил, часом?
– Хозяйка, да за что же? – поразился он. – Они службу несут, жизнь их такая собачья… Нет. Просто секрет знаю, в нашем семействе от отца к сыну, от деда к внуку передается. На меня ни одна собака сроду не гавкнет!
– Ну… допустим, я тебе поверила, – нехотя кивнула я. – И все же – конюх спит чутко, а вилы у него под рукой. Или ты и конюхов усмирять способен?
– Чего не умею, того не умею. Ладно… выпросил бы покрывало с твоей кровати, да уж больно оно нарядное! И горничная хватится, куда запропастилось, верно? Не мыши же сгрызли… Обойдусь, не впервой.
– Как на кухню идти, помнишь? – вздохнула я. – По правую руку от лестницы еще одна кладовая, там зимние вещи хранятся. Вытащи что-нибудь из-под низу, туда складывают что поплоше. Но если наделаешь шума…
– Буду тише мыши, – заверил бродяга. – А если слуги заметят?
– Они в эту кладовую до зимы не полезут, а заметят – друг на друга свалят, ну а мне все едино не скажут. Кстати, можешь и серебра прихватить, оно в той же кладовой, в сундуке, – добавила я. – Приемов у меня тут не бывает, так что приборы теперь только зимой чистить станут, и если пары ложек не досчитаются, опять же друг друга обвинят.
– Покорно благодарю, – серьезно сказал он. – Мне много не нужно, поднос с супницей уж точно не потащу!
– Бери и уходи поскорее. Думаю, если войти ты сумел, сможешь и выйти, – добавила я. – Иди себе поздорову. Спасибо за то, что рассказал.
Он кивнул, беззвучно приоткрыл дверь, но на пороге обернулся и сказал еле слышно:
– Я, может, еще загляну к тебе на огонек.
– Что?
– Огня, говорю, не туши пока. Я снаружи погляжу да посчитаю, которое окошко твое, а то дом уж больно мудрено построен, перепутать – как делать нечего. Этак вот промахнусь да влезу к твоей экономке, а она, сдается мне, дюже злая! Добрых снов, хозяйка…
Я невольно улыбнулась, когда дверь закрылась за незваным гостем, потом подумала и заложила ее на засов, а топорик положила возле изголовья постели. И, что самое удивительное, уснула как ни в чем не бывало, словно не разговаривала полночи со странным бродягой! Околдовал он меня, что ли, в самом деле?
Глава 2
День шел за днем, за окном отгорело жаркое лето. Осень выдалась засушливой, и если бы не порыжевшие листья, можно было бы решить: сейчас июль месяц, так было тепло, а днем даже и жарко. Только ночи становились все длиннее.
В прошлые годы в это время уже случались заморозки и выпадал снег. В этом же – не всяким вечером разводили огонь в очагах. Я не люблю жару, а потому рада была возможности открыть окна и дышать свежим воздухом, благо комары уже давно пропали. Только ветер порой приносил откуда-то с перевала горький запах дыма, и это тревожило, напоминая о рассказах того странного бродяги.
Вот ведь! Я даже не спросила, как его имя! Впрочем, что мне за дело? Он ушел, прихватив, полагаю, сколько смог унести (уж конечно, я не пошла пересчитывать ложки рано поутру), и не вернется…
Но слова его все никак не забывались. «Королевская кровь» – он говорил это не просто так, а мой зять тоже неспроста появился в наших краях. Удивительно: я принялась вспоминать все, что знала о Рикардо, и этого оказалось до смешного мало! Единственный сын, несчастье для родителей, казалось бы… Но все твердили об уме и обаянии Рикардо, и его горб и хромота почти никого не
