дышать трудно, а слез нет… Мама говорила, я с детства такая. Хватит обо мне! – Я перевела дыхание. – Итак, вскоре объявился Рикардо… Мы с Аделин уже обе были на выданье. Что я не отвечу согласием на его предложение, любой дурак бы понял, и тогда он просто забрал обещанное, верно я понимаю? Недаром же Аделин словно ослепла и ума лишилась! Сперва фыркала, мол, что за нелепый принц, а потом…
– Потом ваш отец ушел за горизонт, – сказал бродяга, и я не сразу поняла, что он имеет в виду. Хотя он ведь уже говорил так о Саннежи… – А ты, брошенная всеми и прогнавшая всех, кто мог бы тебе помочь, осталась совсем одна. И даже если сестра жалела тебя, то поделать уже ничего не могла: ее желание исполнилось, она вышла замуж за принца, стала королевой, уму и красоте которой завидуют все вокруг, и теперь дело за малым… она ведь тоже дала обещание.
– Дурная девчонка! – Я вскочила и от злости пнула груду горючего камня. – Ну как можно было сделать такую глупость! Будто мало нам мама сказок рассказывала о таких вот… добрых феях! Мама…
– Вспомнила что-нибудь?
– Мама рассказывала… – выговорила я, замерев на месте. – Помолчи, не то я снова забуду… Верно. Не верь феям, говорила она. Не шути с ними. Ничего не бери у них, а если угораздит взять – не обещай ничего взамен, тем более расплатиться в будущем. Если что-то отдаешь, так отдавай сразу. Не загадывай желаний – они их исполнят, но так, что ты волком выть будешь, лишь бы вернуть все, как было прежде, но они только посмеются и заберут обещанную плату. Выходит… мама знала? А мы с Аделин считали это сказками…
– Я же сказал: вы королевской крови, – негромко ответил бродяга. – Только ты бы обходительному незнакомцу не поверила, а сестра твоя и впрямь была совсем еще юной и глупой. Ей хватило обещания… такой вот сказки.
– А ты кто такой, если знаешь о подобных вещах? – Я невольно потянулась за топориком, но Рыжий даже не шевельнулся.
– Да никто, – сказал он серьезно. – Бродяга, говорил ведь уже. Иду куда ветер несет, слушаю всякое-разное, а тут вот застрял, словно стена на пути, никак не обойти. Стал искать лазейки-обходы, попал в твой дом, а потом… – он ухмыльнулся, – начал искать-копать, выяснил худо-бедно, что к чему да почему, сама же удостоверилась только что! Это вовсе не сложно, если знаешь, кого да о чем расспросить, а еще если у тебя ушки на макушке, а в памяти – воз да маленько всяких сказок, мне их родители да бабки-дедки, тетки-дядьки да случайные знакомцы столько понарассказали, что голова кругом идет, едва сосчитать попробуешь…
– Так ты нашел лазейку? – тихо спросила я, и он мотнул рыжей головой.
– Нет в этой стене лазеек. Ее только сломать можно. Я потому и вернулся к тебе: не могу на одном месте кружить, мне вольный ветер нужен, а тут уже дышать нечем. А уйти я не могу, пока не выберусь из этой ловушки. Может, не сверни я той ночью к твоему дому, проскочил бы, а теперь поздно. Вперед не моги, да и назад уже хода нет.
– О чем ты? – прошептала я, надеюсь, не слишком жалобно.
– Видала, как сети заводят? – спросил Рыжий, подняв на меня темные глаза, в которых плясали отблески пламени. – Стягивают потихоньку. Мелочевка еще улизнет сквозь ячейки, а крупная рыба останется… А тут все мы – крупная рыба, и невод – размером со все твое королевство. Пока еще у Рикардо нет полной власти, и то уже отсюда не вырваться, но если он заполучит сына… – Он помолчал и закончил: – Не станет этого места. Никого не станет: ни людей, ни зверей да птиц, ни жуков-пауков, бабочек-козявочек, вплоть до самой мелкой мошки, ни цветка, ни былинки не останется… Рыбы, может, выживут. Если не сварятся заживо. То-то уха выйдет…
– Я не понимаю… – Мне стало страшно.
– Вспомни матушкины сказки о феях, хозяйка, – устало сказал он. – Они все время ищут какую-то дверь. Рикардо ее нашел, только ключа у него нет. А как найдется, гореть нам всем дотла, даже пепла не останется…
– Почему?
– Потому! Чтобы открыть дверь, сил нужно столько, сколько за три века не скопить. Но можно и разом их получить… Быстро. Убьешь все кругом – вот и готово.
– Рыжий, погоди! – Я невольно схватила его за плечо. – Было, было в одной сказке такое: мороз сковал землю и убил все живое, и сделали это феи! Только зачем, мама не сказала, может, сама не знала… Но…
– Они же разные, феи-то, как и люди, – серьезно произнес он. – Одна заморозит, другая сожжет. Если Рикардо ключик заполучит – гореть нам… Ну, это я уже говорил.
– Ты хочешь сказать, фея – это Рикардо?! – вырвалось у меня. – Разве такое возможно?
– Нет, он всего лишь полукровка, и сил ему требуется куда больше, чем чистокровной фее. Кстати, потому он и уродлив, – все так же спокойно сказал Рыжий. – Чистокровным феям человеком прикинуться – раз плюнуть, а вот их отродья в родительских-то чертогах все в них, красавцы писаные, а у нас, на земле, – или кривые, или хромые, а то и вовсе без рук и ног. Некоторым еще везет, вроде как Рикардо и его дочке.
– Значит, Эмилия поэтому родилась калекой? – Я потрясла головой. – А что за ключик? Постой, сама догадаюсь… Наследник?
– Да. Почему годится только мальчик, понятия не имею, – вздохнул бродяга. – Наверно, если бы тот «кожаный мешочек» протянул хоть несколько часов, Рикардо использовал бы его, но…
– Рыжий, ты же говоришь, Рикардо – полукровка, ему-то зачем все эти… двери, ключи? – тут уже я схватила его за воротник куртки.
– Я ведь намного больше сказал, – ответил он, отстранив мои руки.
– Да, верно… В чертогах фей он будет прекрасен? И все – только ради этого?! Я верно поняла: ему не просто нужно скопить силы… это их он тянет из моих земель, верно? И ему еще придется отдать сына, чтобы открыть эту треклятую дверь?..
– А что бы ты отдала, лишь бы вернуть себе прежнее лицо? – спросил бродяга, глядя мне в глаза.
– Свою гордыню, – ответила я после паузы и отвернулась.
– Ну же, моя королева, – тихо сказал Рыжий, дав мне время совладать с собой. – Это не дело. Подданные увидят.
– У меня нет подданных. И я еще не королева, – выговорила я сквозь сдавивший горло спазм.
– Ты – королева. По праву крови. А подданные найдутся. Вот я, например, сгожусь для начала? –
