лишь бы другому ничего не досталось!
– Принцессу Жанну благодари, – улыбнулся отец, и кавалькада двинулась прочь…
– На кого ты мельницу-то оставила? – негромко спросила я.
– На младшего брата, – ответила она. – Пришел, в ножки поклонился, прощения просил: делал, что старшие велели, дурак… пожалела я его. Ну да дело он знает, а вздумает дурить, так жених мой живо ему накостыляет… Кузнец он, – пояснила Медда. – Я со своим приданым абы за кого замуж идти не собираюсь, хоть многие сватались. Ну вот… нашелся справный мужик, который год ухаживает. Хозяйство у него неплохое, ремесло в руках, опять же… Сам бы со мной пошел, да не может, хромой он – мальчишкой с дерева упал и ногу поломал, срослась неправильно, вот и… Он пырялок-ковырялок выковать может сколько нужно, авось пригодится такой мастер? Я-то с ними управляться не умею, так что только ножик припасла, зато дубиной огреть могу!
– Это уж точно, – пробормотал Рыжий, взглянув на нее. – А это Ян.
Вперед выступил… Сперва мне показалось, это сказочный гном, и я невольно попятилась. Росту Ян был небольшого, ниже не то что Рыжего, но и мне, считай, по плечо, зато обладал чудовищной ширины плечами, а грудь у него была будто бочка! Мощные ручищи с огромными кулаками свисали до колен, и весь он зарос густой черной шерстью, так что не разобрать было, где кончается буйная борода и начинается курчавая шапка волос. У него даже пальцы были покрыты волосами… Из-под тяжелых бровей глядели небольшие темные глазки с острым внимательным взглядом.
– Человек я, человек, госпожа, – прогудел он, явно заметив мое замешательство. – Хотя злые языки болтают, будто батюшка мой с медведицей согрешил, это ему вполне по силам было, а она по весне глянула, что у нее народилось, да и подкинула меня к людям.
– Вот так фантазия, – невольно улыбнулась я.
– Фантазия или нет, а лучше Яна проводника не сыскать, – подал голос Рыжий. – Он все окрестные горы да леса знает как свои пять пальцев. Где чьи тропы, какая дичь или еще кто тут водится…
– Полагаю, контрабандистам тоже он помогает?
– А как же, госпожа, – отозвался Ян и ухмыльнулся. – Те, которые береговые, вроде Клешнявого, меня лесным человеком прозвали. Даже дары приносят, чтоб не обиделся, значит, да не завел куда-нибудь на обрыв или на осыпь. А мне что? Мне же лучше…
– Ну а Клешнявый как раз из берегового братства, – закончил Рыжий. – Староват стал для дела, но котелок у него варит, так что это он нам обеспечит связь с «ночными королями», когда доберемся куда нужно. Он такими делами давно промышляет, не подведет. Не подведешь, а, рыбья твоя душа?
– Сам такой, – беззлобно отозвался тот и почесал курносый нос. – Сделаю что надо. Наши-то сильно недовольны: никакого житья не стало! При твоем батюшке, госпожа, гладкого ему моря, все шло чин чинарем… Все свое дело делали и знали, что если не пытаться лишку ухватить, то и охрана береговая отвернется, и таможенный люд, куда не надо, нос не сунет, и стража вовремя уснет, и егеря со-овсем на другом перевале заплутают… Ну и казна свое возьмет, куда ж без того! Зато все тихо да мирно и всем хорошо: нам прибыль, казне тоже, а если и взбрыкивал кто, хотел откусить больше, чем мог прожевать, так его живо свои же усмиряли!
– А теперь, я слыхала, все не так? – спросила я, присев на услужливо подвинутый Меддой табурет.
– Уж так не так, что все наперекосяк! – в сердцах выпалил Клешнявый и хотел было плюнуть с досады, но сдержался под гневным взглядом мельничихи. – Будто все всё разом перезабыли! Смотришь на чинушу, с которым до того столько делишек обделал, что и не сосчитать, как селедок в косяке, а ему словно намертво память отшибло. Таращится, как рыбина, глаза такие же пустые, губами шлепает, свое талдычит, и ни знаков прежних, ни словечек положенных – ничего не узнает! – Он перевел дыхание и добавил: – Хуже того… Когда все это только началось, собрали главные подношение казначею, как всегда, отправили людей, как давным-давно условлено было, с записями, не придерешься… У старика-то тоже все записано было, лишку он не брал, но и недоимок не терпел, за столько лет уж приспособились!
– И что случилось?
– Не вернулись те люди, – ответил Клешнявый. – Наутро их перед городскими воротами выставили, удавленными. А и деньги, и записки как в воду канули. Больше уж рисковать не стали. Оно, конечно, положенную долю старшие откладывают, только не передают…
– Вот эти-то деньжата нам и пригодятся, если что, – заметил Рыжий. – А то у нас в карманах ветер свищет!
– Ну, не вовсе уж, – хмыкнула Медда, похлопав по туго набитому кошелю у себя на поясе.
– Да, с голоду не помрем, – подтвердил Ян.
– С голоду-то не помрем, а вот чтобы добраться до столицы да пробраться туда, денег куда как больше потребуется, – ответил Рыжий. – Может, придется корабль нанять, потому как на суше нас караулить могут, а с моря вряд ли ожидают… Ну, это уж Клешнявый разведает, верно я говорю?
– А как же, – кивнул тот, пристроившись у очага. – На побережье-то народ поздоровее будет, словно морской ветер эту странную заразу, что мозги отшибает, выдувает напрочь!
– Феи морской воды боятся, – совершенно серьезно сказал бродяга, а Ян покивал. – Что так смотришь, хозяйка? Припомни, Рикардо хоть раз выходил в море?
Я задумалась, потом покачала головой.
– Не припоминаю такого. Приехал он посуху, это точно, а потом… Он и прогулки по побережью не слишком жаловал, говорил, очень сыро и ветрено, а чтобы он хоть раз на борт корабля поднялся – такого не упомню.
– Так может, если его под килем разок-другой протянуть, он сдохнет? – кровожадно предложил Клешнявый. – Или того, рыбам на корм – булыжник на ноги, только его и видели, одни пузыри пойдут! Акулы, опять же…
– Сперва до него добраться надо, – одернул Рыжий. – Но это мы попозже обсудим, а пока неплохо было бы перекусить!
Миска горячей каши после сухомятки показалась мне даже слишком маленькой, а уж от только что зажаренной перепелки я оторваться не могла. Рыжий тоже – кажется, он даже косточек не оставил…
– Вот славно! – сказал он, запив трапезу водой из помятой оловянной кружки. – Теперь к делу. Выйдем пораньше, до рассвета. Ян проведет…
– Уж не промахнусь мимо нужной тропы, – проворчал тот. – В те места без проводника соваться – проще сразу со скалы спрыгнуть. Если кто и станет госпожу искать, так еще подумает, стоит ли туда идти… А пойдет, так сгинет, это уж я устрою.
– Ян
