в сторону Арсалана. Тот, словно ощутив на себе ее взгляд, оборачивается и посылает Коре нежный взгляд.
– Впрочем, всё ясно, – бормочу я. – Тут всё очевидно.
– Тише, Эсти, – качает головой Кора. – Ещё ничего не ясно. Мы просто... Всего три свидания.
– Всего три?! – ахаю я. – Когда успели?
– Тише! – шипит Корнелия, краснея. – Это ведь в наших с ним интересах.
– В каком смысле? – перехожу на шепот.
– Сегодня будем учиться варить настойку от двенадцати видов простуды, – тем временем вещает магистр зельеварения.
Корнелия закатывает легонько свой рукав мантии, затем рубашки и глазами указывает на свою руку.
А я вижу то, от чего челюсть отвисает и отказывается возвращаться на свое законное место.
Метка Истинности у моей подруги! И она принадлежит...
Корнелия загадочно улыбается и кивает.
– Адептки с третьего ряда, я вам не мешаю? – профессор хмуро сверлит нас взглядом.
– Нет, что вы, продолжайте, пожалуйста, – краснею тут же, застуканная магистром за тем, что явно не относится к учебе.
"Надо было тебя морально подготовить, да?" – выводит подруга пером на нашем листочке для переписок.
"Мы квиты. Теперь никаких тайн друг от друга?" – вывожу в ответ.
"Никогда! Будем дружить семьями?"
А я мрачнею тут же... Взмахом руки стираю переписку, ставя точку в разговоре. Я должна идти до конца и не поддаваться на эти животные инстинкты драконов и Истинности. Я свободный человек и не стану связывать свою судьбу с надменной, красивой, умной и терпеливой ящерицей высокого происхождения.
***
Утром, войдя с одногруппниками в аудиторию по стихийному балансу, нахожу свое место – всё украшенное снимками О'Шарха. Вот здесь он, обнаженный по пояс, позирует и играет мускулами, вот здесь он в боевой кожаной униформе, с тлеющим пульсаром из темной материи и серьезным, даже суровым выражением лица. И ещё штук десять снимков, от которых сложно отвести взгляд.
Гад! С тяжёлой артиллерией зашёл?! Знает же, что хорош, как великий Арг в лучшие свои годы.
Правда, всё это выглядит, как если бы я спятила и устроила алтарь поклонения О'Шарху прямо на учебном месте.
Собственно, именно в этом меня и подозревают одногруппники. И даже магистр косится укоризненно, мол, нашла где поклоняться.
– Не знаю, как это здесь оказалось, – бормочу виновато, выдавливая улыбку. Оправдание выходит нелепым.
Одногруппницы хихикают, но, как и я, пялятся на снимки Рензора.
А мне отчего-то хочется их смахнуть со стола и спрятать так, чтоб девочки не смотрели на него таким плотоядным взглядом. Ужас!
Перед лицом вспыхивает письмо от ректора, мерцает зелёным светом.
– Что там? – любопытствует Кристиан, плюхаясь на стул рядом со мной, отчего Корнелия, сохраняя абсолютно непроницаемое лицо, лишь тихо цокает языком.
Я же ощущаю дикий мандраж. Письмо светится алым. Значит, ничего хорошего не стоит ждать. Я всегда получаю зелёные письма от ректора, а там алое! Как у какой-то двоечницы!
Становится до нетерпения обидно.
Развернув послание, зачитываю вслух тихо, чтобы никто не услышал:
– Обещанная отработка. Адептка Эстерия Брамс: две недели ежедневной отработки в столовой академии на кухне. Кухарка Ирида предупреждена. Начинаете сегодня за час до ужина.
Это значит, что никаких факультативов! Аж слёзы наворачиваются на глаза. Ректор – изверг! Юджину... то есть Господину Ржевскому ведь понравились каникулы с нами!
Кристиан и Кора смотрят с сочувствием.
– Интересно, какая отработка досталась О'Шарху? – задумчиво произносит Крис.
– Мне всё равно, – отзываюсь напряженно. – Явно получше моей. Он же сын великих Рейгнара и Элевии О'Шарх! Наверняка ему вменили что-то вроде просыпаться на пять минут раньше будильника.
– Или делать менее недовольное лицо, – тут же подхватывает Кристиан.
– Или не раздеваться и не играть мускулами при девушках, – продолжаю я, входя в раж.
– Или...
– Адепты! По местам. – Магистр зельеварения входит в аудиторию, и Крис тут же отскакивает на свое место, уступая стул сестре.
– Эсти, уверена, что Рензору досталось по полной, – вдруг говорит Корнелия, надевая халат.
Я же расставляю склянки на столе рядом с котелком и зависаю.
– Ты что-то знаешь? – проникновенно уточняю, украдкой глядя на магистра.
Корнелия лишь вздыхает и поджимает губы.
– Арсалан похитил у меня подругу и подсунул вместо нее себя! Теперь на моей стороне он, а не любимая Корнелия, – вздыхаю я театрально. Кора тает и слегка улыбается.
Я нахожу ее руку и слегка сжимаю ее пальцы в знак поддержки.
– Не самом деле я очень рада за вас, – с чувством шепчу я, ощущая искреннюю радость за Кору. Арсалан хороший парень.
***
– Эсти! – машет рукой Ферсон, пробираясь через толпу студентов, когда я подхожу к столовой. Сейчас здесь полдник у первокурсников. – Можешь глянуть мою преддипломную работу? – Запыхавшийся зельевар нависает над линией раздачи, где я вынуждена разливать напитки.
– Нет, – бормочу я, даже не поднимая на него глаза.
– Отлично! Я принесу тебе через полчаса, как на ужин соберусь.
– Я сказала нет, Ферсон, – флегматично отзываюсь, поворачиваясь к пятикурснику, но натыкаюсь взглядом на удаляющуюся спину.
Закатываю глаза и возвращаюсь к своей отработке.
– Эстерия, там на кухне три графина, иди и долей компот, сейчас боевой факультет с тренировки придёт, а у нас питья на них не хватает. Вон первогодки всё вылакали, – ворчит кухарка Ирида, ловко выставляя подносы.
Я захожу в закуток и вижу четыре графина с аппетитным вишнёвым компотом.
– Здесь четыре, – оборачиваюсь к Ириде, но та слишком занята.
Я пожимаю плечами и разливаю компот по стаканам. Приходится ещё десяток стаканов достать и разлить из четвертого. Видимо, это запас, о котором Ирида умолчала из вредности.
Выставляю подносы со стаканами ближе к линии раздачи, как раз когда боевики приходят с тренировки. Толпа драконорожденных гурьбой несётся к линии раздачи, как толпа нхагров.
– Эсти, – оглядываясь на боевиков, подходит Ферсон, поправляет свою мантию и заговорщически шепчет: – Помнишь, я просил проверить мою работу для доступа на экзамен? Я пока тренируюсь, но мне надо, чтобы ты проверила.
– Давай сюда, – обречённо произношу я, хватаю Ферсона за мантию и утягиваю его за собой в сторону кухни.
Взглядом нахожу дверь в каморку и заталкиваю туда зельевара. На мгновение хочется его там и запереть одного, но я побеждаю это приятное чувство и заскакиваю следом в кладовку.
– Ты чего творишь, Брамс?
