href="ch2-541.xhtml#id1103">[541].
Больше всего возмутило автора докладной записки то, что с немцами жена Соколовского была чутка и внимательна, хваля и благодаря их за хорошую работу, а к русскому обслуживающему персоналу дачи относилась грубо и издевательски, ругая их за безделье и неумелость. За последние 3 месяца, говорилось далее, по этой причине уволились: повар, дворник, истопник и уборщица[542].
Немецким военнопленным предстояло еще вернуться на родину, и такая рабочая школа по врастанию в социализм с воровством вполне могла им пригодиться в ГДР. А для Серова, хоть он и курировал ГУПВИ, эта история не имела никаких последствий. Да и Соколовского Сталин не наказал.
Вообще использование труда немцев на строительстве дач стало доброй традицией. Так, генерал-лейтенант Тарас Филиппов, начальник ГУПВИ, давал 1 октября 1947 года объяснения министру Круглову о причинах снятия 155 военнопленных со строительства дач для советских академиков в районе города Звенигород. Круглов затребовал объяснений после жалобы министра строительства военных и военноморских предприятий СССР Николая Дыгая. Выяснилось, что занимавшееся строительством дач для Академии наук лагерное отделение № 8 лагеря для военнопленных № 465 совершенно не приспособлено для содержания в нем пленных, бараки пришли в негодность, а часть людей вообще проживала в палатках. Многие из них заболели. Поэтому из лагерного отделения и начали вывозить пленных. Но после жалобы министра Дыгая начальник ГУПВИ Филиппов вынужден был заверить Круглова, что примет все меры к продолжению строительства дач силами военнопленных[543].
ЛАГЕРНЫЙ КУРАТОР
Если не считать постоянной угрозы со стороны Абакумова, то в остальном служебная деятельность Серова в Москве проходит относительно размеренно и спокойно. Его обязанности первого заместителя министра внутренних дел включают в основном руководство милицейско-войсковой и лагерной сферами. Так, по распределению обязанностей между замами МВД в феврале 1947 года Серову поручили наблюдение за Главным управлением милиции, Главным управлением по борьбе с бандитизмом, Главным управлением пограничных войск, Отделом контрразведки в МВД, Отделом правительственной ВЧ-связи, Управлением войск правительственной связи и специальными отделами — 1-м (учетно-архивным) и 2-м (шифровальным)[544].
В июле 1948 года его обязанности несколько меняются. Из сферы кураторства Серова уходят подразделения правительственной связи, переданные из МВД в МГБ, и 2-й спецотдел, а вместо них появляется Главное управление по делам военнопленных и интернированных. Так постепенно Серов втягивается в руководство лагерями (пока только военнопленных и интернированных). А в остальном он курирует те же подразделения, что и в 1947 году[545].
Теперь от Серова зависят вопросы трудового использования остающихся в СССР пленных немцев. Несмотря на протесты западных стран, давно закрывших для себя этот вопрос и отпустивших пленных, в СССР их к тому времени оставалось еще довольно много. По состоянию на 1 января 1949 года в лагерях МВД СССР для военнопленных содержалось чуть больше 421 тысячи немцев[546]. Без малого полмиллиона! Серов же организует и массовое осуждение военнопленных немцев в конце 1949 – начале 1950 года и, таким образом, задержку части из них в СССР вплоть до 1955–1956 годов. Заметим, в нарушение всех международных правовых норм[547]. Чтобы скрыть от Запада предстоящую кампанию массовых судов над немецкими военнопленными, Серов 23 ноября 1949 года издает специальное распоряжение № 730сс, запрещающее им переписку с родственниками[548]. В этом деле Серову активно помогал Амаяк Кобулов, возглавлявший Оперативное управление ГУПВИ и отвечавший за проведение агентурной работы среди военнопленных и ведение следствия по их делам.
Между тем Абакумов прибирал к рукам все новые и новые направления деятельности, ранее сосредоточенные в МВД. Аппарат МГБ продолжал усиливаться. В феврале 1950 года Абакумов направил Сталину вполне рутинную записку с информацией о состоявшемся 10 февраля 1950 года очередном заседании ОСО МГБ, на котором были рассмотрены дела 1599 чел.[549] Ничего нового по форме он не сообщал, такие записки он регулярно, из месяца в месяц, направлял и ранее. Абакумов писал, что к заключению на 25 лет приговорены 34 чел., к ссылке под надзор органов МГБ — 115 чел., «шпионов, диверсантов, террористов, троцкистов, правых, меньшевиков и участников других антисоветских организаций и групп» (освобожденных из тюрем и лагерей после войны), к высылке под надзор органов МВД — 1286 чел., «членов семей участников националистических банд и их пособников». Обычно Сталин просто прочитывал такие сообщения и принимал к сведению, но на этот раз вдруг начертал на бумаге Абакумова резолюцию: «А кто отвечает за побеги?»[550]
Письмо В.С. Абакумова И.В. Сталину № 6463/А с информацией о заседании ОСО МГБ СССР. 13 февраля 1950.
[РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 183. Л. 93]
Эти несколько слов привели к серьезным организационным переменам в деле руководства спецпоселениями. На повестку дня встал вопрос о том, чтобы всю эту работу сосредоточить в МГБ. Вероятно, для Круглова и руководимого им Министерства внутренних дел это стало полной неожиданностью, за которой можно было усмотреть очередную интригу Абакумова. Руководители МВД не на шутку встревожились, передача спецпоселений в МГБ неизбежно вела к ослаблению влияния МВД и, что также немаловажно, к значительному сокращению довольствия, штатов и упразднению большого числа районных отделов МВД.
Министр Круглов решился на смелый шаг: 23 июня 1950 года он направил Сталину, Берии и Маленкову записку со своими возражениями. В качестве главного аргумента использовался тезис о том, что без спецпоселенцев МВД будет трудно решать «большие народнохозяйственные задачи в отдельных районах страны, где использование другой рабочей силы крайне затруднительно»[551]. Разделив ответственность, это письмо также подписали заместители министра внутренних дел И.А. Серов, В.В. Чернышев и В.С. Рясной.
Сталин принятого им решения менять не стал и 14 июля 1950 года выпустил постановление Совета министров СССР «О передаче спецпоселений из министерства внутренних дел СССР в министерство государственной безопасности СССР»[552]. И хотя постановление оставило в ведении МВД отдельные категории спецпоселенцев, понятно, что у руководителей МВД, ревниво следивших за усилением МГБ, любви к Абакумову не прибавилось.
Серов в силу своих служебных полномочий активно участвовал в реализации атомного проекта. Курирующий эту сферу Берия приглашает его на заседания спецкомитета, дает поручения по разработке постановлений Совета министров по вопросам организации охраны объектов атомной индустрии, рассматривает записки и предложения Серова об использовании немецких специалистов, о добыче уранового концентрата в горнорудном районе Саксонии.
Серов участвовал в заседаниях спецкомитета 27 сентября 1946 года при рассмотрении вопроса о добыче урана в Саксонии[553], 11 апреля и 9 августа 1947 года при рассмотрении вопроса о режимной зоне завода № 817[554], 2 августа 1948 года при рассмотрении вопросов о ходе строительства Ухтинского гелиевого завода и о правовом положении военнослужащих, работающих в системе ПГУ при СМ СССР
