1948.
[РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 306. Л. 8–9]
Записка В.С. Абакумова И.В. Сталину об аресте В.В. Крюкова и Л.А. Руслановой. 18 сентября 1948.
[РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 306. Л. 64]
Жену Крюкова — артистку Лидию Русланову — арестовали вслед за мужем 25 сентября 1948 года[527]. Обвинили в антисоветской агитации и в «хищении ценностей». А ценности у Крюкова и Руслановой имелись, и немало. При обыске изъято: бриллиантов, изумрудов, драгоценных камней, изделий из золота и платины — 166 предметов; столовое серебро — 309 предметов; хрусталь и фарфор — 2323 предмета; наконец, 132 художественных полотна, и в их числе первоклассные картины русских художников-«передвижников»[528]. Картины были отправлены в Третьяковскую галерею. Бриллианты нашли не сразу. Русланова отдала их на хранение своей экономке. Следователь вынудил ее указать тайник, в котором хранилось 208 бриллиантов[529]. Русланова утверждала, что покупать камни (наиболее крупные бриллианты по 12–13 карат), как и картины, начала еще в 1930 году, тратя на это свои большие артистические гонорары[530].
Конечно, трофейные ценности и четыре автомобиля (в том числе два «хорьха») не были главным для следствия. Они лишь так, для надежности обвинения в целом. Главное — показания на Жукова и Серова.
Через год, 28 сентября 1949 года, Русланова была приговорена ОСО МГБ к 10 годам заключения и отправлена сначала в лагерь в Тайшет, а с июня 1950 года во Владимирскую тюрьму[531].
Описи изъятых ценностей у фигурантов «трофейного дела» поражают воображение. Тут и богатый антиквариат, картины и гобелены, и автомобили, радиоприемники, богатая мебель, одежда и дамское белье. И все в товарном количестве — хоть магазин открывай! Ну и само собой — драгоценности. Хотя понятно — это самое надежное средство сохранения капитала. Не чета обесценивающимся бумажным деньгам. У Крюкова и Руслановой были изъяты бриллианты общим весом 152 карата, золотые изделия и 107 кг столового серебра[532].
У Телегина: золота в ювелирных изделиях 325,9 г; столового серебра 14 017,5 г; 27 ковров и ковровых дорожек; 4 аккордеона[533].
У Сиднева: бриллиантов в ювелирных изделиях 44,4 карата; платины в изделиях 28,4 г; золота в изделиях 1753,7 г (не считая веса 24 золотых мужских и женских часов); столового серебра 29 041,2 г; 57 ковров; 6 аккордеонов[534].
У Бежанова: золота в изделиях 94,2 г; столового серебра 10 885,2 г; 41 ковер; 13 картин; 4 аккордеона; 315 наименований антикварных изделий, среди них мраморная статуэтка «Диана с собаками»[535].
У Клепова: золота в изделиях 201,7 г; столового серебра 18 867 г; 8 ковров; 15 картин; 5 аккордеонов[536].
Наконец, у П.В. Зеленина, бывшего начальника Управления контрразведки МГБ Группы советских оккупационных войск в Германии: 10 кг столового серебра и другие ценности.
Идеалистическая мечта основоположников марксизма воспитать «нового человека» потерпела крах, осталась пустой затеей. Инстинкт собственника оказался сильнее, проявил себя как базовый инстинкт человека. В советском обществе сребролюбие и накопительство приобретало невиданные и гипертрофированные формы. Социалистическое усреднение, даже разбавленное сталинской кастовостью и дозированными привилегиями, порождало и воспитывало извращенную форму корыстолюбия, когда богатство нельзя было легализовать и выставить напоказ. Отсюда и тяга к тайному владению сокровищами. Где-то в тиши жилища «чахнуть над златом», любуясь совершенно бесполезными драгоценностями и предметами типа дамского ридикюля из плетеного золота весом в одну четверть кило — как у Сиднева. Интересно, могла ли генеральша куда-либо выходить с ним, ну хоть в советский театр?
Ну ладно, золото и бриллианты на «черный день» пригодятся. Посуда, ковры и картины — вполне скрасят домашний интеръер, создадут уют. А аккордеоны в таком количестве? Ведь совершенно же бесполезный предмет.
И хотя Жуков оставался командующим Уральским военным округом, уже в марте 1950 года Сталин проявил милость к маршалу и разрешил ему быть депутатом Верховного Совета СССР. О реакции Жукова 7 июля 1950 года доложили Сталину. В сообщении Абакумова говорилось: артистам ГАБТ, находившимся на гастролях в Свердловске, Жуков заявил, что ему «везде хорошо» и за него хорошо голосовали на выборах в Верховный Совет, особенно ссыльные. «Вот где у меня друзья, — сказал Жуков, правда, тут же добавил с опаской: — Как бы меня к ним не приобщили»[537].
Абакумов продолжал внимательно следить за деятельностью Серова, выискивая, где бы его можно подловить. Одним из участков ответственности Серова стало Главное управление по делам военнопленных и интернированных (ГУПВИ). Оказалось, что не только народному хозяйству СССР требовался труд военнопленных, их использовали и в личных целях представители высокой военной номенклатуры. Хотя, конечно, это было против советских правил и могло повлечь за собой наказание. Один из таких примеров имел анекдотичный характер. Министр госбезопасности Абакумов направил 20 октября 1949 года Сталину докладную записку № 6067/А об использовании служебного положения в «целях личного обогащения» маршалом Соколовским. В записке рассказывалось о том, как Соколовский, будучи главнокомандующим Группой советских оккупационных войск в Германии, и начальник тыла ГСОВГ генерал-полковник Шебунин организовали в районе 46-го километра Дмитровского шоссе под Москвой[538] строительство индивидуальных дач «большой стоимости», причем строительные средства и материалы брали со складов ГСОВГ:
«Кроме того, значительное количество материалов было заготовлено в немецкой строительной конторе земли Бранденбург и доставлено в Москву на строительство дач. Туда же было направлено 400 военнослужащих и 200 военнопленных немцев, привезенных из Германии […]
В архитектурном оформлении дачи Соколовского используется военнопленный немец, бывший видный берлинский архитектор Карл Браун»[539].
Далее говорилось, что Соколовский незаконно увеличил свой участок с 2,8 гектара до 3,8 гектара, построил двухэтажный дом площадью 306 кв. метров и двухэтажный дом с гаражом площадью 135 кв. метров, ряд надворных построек, заложил фруктовый сад на одном гектаре, установил металлическую изгородь, вывезенную из Германии, разместил в доме мебель, люстры, рояли, также вывезенные из Германии, и оставил в своем личном пользовании при переводе из Германии на работу в Москву 10 автомобилей.
Но самое удивительное не это. Особое внимание Сталина министр госбезопасности обращает на отношения, сложившиеся на строительстве генеральских дач:
«Следует отметить, что на строительстве дач сложились своеобразные отношения между “застройщиками” и военнопленными. Эти отношения роняют достоинство советских генералов. Так, Шебунин лично договаривается с немцами о выполнении работ из стройматериалов самих пленных. Немцы воруют материалы у конторы индивидуального строительства № 331 Главвоенстроя и переносят их на дачи Соколовского, Шебунина и других генералов, где получают за это деньги наличными»[540].
Таким же порядком — отмечалось в письме — договаривается с немцами и жена Соколовского:
«Жена Соколовского, выполняя просьбу немцев, подарила им аккордеон. По этому случаю немцы написали письмо Соколовскому, в котором благодарили его за внимательное к ним отношение»
