остановило Сталина. При желании он мог расправиться с любым, хоть с членом Политбюро. Видимо, он почувствовал, что в деле Серова, несмотря на очевидную его виновность, Абакумов преследует и какие-то свои личные интересы. А этого Сталин не любил. Серов в итоге сохранил высокие должности и звания, правда, Сталин его отдалил и в своем кремлевском кабинете больше не принимал[514]. А Бежанов, Сиднев и Клепов были позднее осуждены[515].
Записка В.С. Абакумова И.В. Сталину № 4482/А о Г.К. Жукове. 14 августа 1948.
[РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 306. Л. 14]
Сопроводительная записка В.С. Абакумова И.В. Сталину к материалам на Г.К. Жукова. 7 сентября 1948.
[РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 306. Л. 13]
Неизвестно, давал ли Сталин Абакумову указание оставить в покое Серова. Возможно, как-то намекнул, что неуместно поднимать вопрос о его аресте. По крайней мере, Абакумов сбавил обороты и Сталину на Серова больше не жаловался. Но, разумеется, продолжал за ним присматривать и протоколы допросов, где шла речь о Серове, исправно посылал в Кремль. А всего через пару лет пришел и его час держать ответ перед Сталиным. И обвинили его, в числе прочего, в «обмане Центрального Комитета». А ведь Серов писал об этом еще в 1948 году! Не его ли письмо заронило в душу Сталина первые сомнения относительно преданности Абакумова?
В начале 1948 года после писем Сталину все вроде бы улеглось — так, по крайней мере, казалось Серову. Конечно, Сталин об этом всегда помнил и при надобности мог поднять в МГБ необходимые дела. Но не делал этого. Пусть Серов так и остается с подмоченной репутацией. Руководить такими людьми всегда проще.
А ведомство Абакумова продолжало свою работу. И накапливало показания арестованных. В сентябре 1948 года Сталину направили протокол допроса Телегина, где, в частности, содержался фрагмент и о Серове: «В обиходе у нас были антисоветские анекдоты, впервые рассказанные Серовым, в которых высмеивались права трудящихся, записанные в Сталинской Конституции, политика коллективизации и трудности в снабжении населения продуктами»[516]. И еще хуже — рассказывая о своем общении с Жуковым и Серовым, Телегин сообщает: «Обычным явлением у нас были антисоветские анекдоты, в которых дискредитировалась партия, советское правительство и лично Сталин»[517].
И за Жуковым продолжали следить. Так, 16 сентября 1948 года Абакумов доложил Сталину о содержании разговора Жукова с женой, состоявшегося днем раньше на московской квартире маршала. Завидная оперативность! Жуков винил в своей опале Булганина, полагая, что тот «нашептывает» на него Сталину. Булганин «орудует» — повторял Жуков. Конечно, Абакумов выделил в донесении сказанное Жуковым о Сталине:
«Я раньше думал, что Сталин принципиальный человек, а он слушает, что ему говорят его приближенные. Ему кто-нибудь что скажет, и он верит. Вот ему про меня сказали, и я в немилости. Ну, х… с ними, пусть теперь другие повоюют!»[518]
Записка В.С. Абакумова И.В. Сталину № 4617/А с записью разговоров Г.К. Жукова. 16 сентября 1948.
[РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 306. Л. 60–63]
Аресты людей из окружения Жукова продолжались. Заместитель командира 36-го гвардейского стрелкового корпуса генерал-лейтенант В.В. Крюков был арестован 18 сентября 1948 года. Как он позднее писал, его после «соответствующей обработки в тюрьме» вызвали к заместителю начальника следственной части МГБ Лихачеву. И первое, что услышал Крюков от Лихачева: «Помни, что ты теперь уже не генерал, а арестант, и разговоры с тобой будут коротки. Если ты вздумаешь запираться в своих показаниях, будем бить тебя, как “сидорову козу”»[519]. На заявление Крюкова о том, что бить подследственных в Советском Союзе никому права не дано, Лихачев без смущения ответил: «Этот вопрос согласован где надо, мы самостоятельно не избиваем». Крюков стоял на своем, дескать, я еще лишь подследственный и не разжалован из генералов. Тогда Лихачев подвел его к окну и сказал: «Вон видишь там народ, вон где подследственные, а ты уже осужден, от нас на свободу возврата нет, дорога одна только, в исправительные лагеря»[520]. Для пущей убедительности Крюкова отвели к министру Абакумову, который был краток в своем напутствии: «Будешь упорствовать, будем бить и искалечим на всю жизнь»[521].
М.А. Крюков.
[РГАСПИ]
Начались бесконечные допросы бессонными ночами. Крюкова обвиняли в участии «в заговоре» во главе с Жуковым, спрашивали, о чем говорили на банкетах у Буденного и Жукова, какие тосты произносились за Жукова. Мелочей не существовало, интересовались всеми подробностями. Крюков отрицал вину, ему в ответ грозили отправить в «военную тюрьму с особым режимом», то есть в Лефортово[522]. В конце концов угрозу привели в действие. Продержав Крюкова восемь дней в тесном боксе в Лефортово, следователь капитан Самарин на допросе вынул из портфеля и продемонстрировал резиновую палку. Крюков продолжал молчать. Тогда Самарин схватил его за плечи, ударив по ногам, повалил на пол, и какой-то пришедший майор и Самарин стали бить его резиновой палкой по очереди, «один бьет, другой отдыхает»[523].
С оскорблениями и матерщиной били и на следующий день. На пятый день появился Лихачев и заявил: «Жуков предатель, а ты пешка»[524]. Был составлен протокол о том, что Крюков восхвалял Жукова и вел антисоветские разговоры. Крюков, не выдержав избиений, подписал. Перед судом Крюкова продолжали запугивать: откажешься — опять Лефортово[525].
Б.В. Самарин.
[РГАСПИ]
Фрагмент показаний К.Ф. Телегина о Г.К. Жукове и И.А. Серове. 19 сентября 1948.
[РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 306. Л. 115–117]
Иначе повел себя на суде арестованный в январе 1948 года другой соратник Жукова — Константин Телегин. Он в Военной коллегии 3 ноября 1951 года отказался от своих показаний в антисоветской деятельности и заявил, что его били на следствии. Результат получился такой, как и предрекали обычно следователи. Суд вернул дело Телегина на доследование в Главную военную прокуратуру, а оттуда — прямиком в МГБ, где Телегина стали бить пуще прежнего. Он вновь все признал, и Военная коллегия 20 марта 1952 года по Указу о хищениях дала ему 25 лет, присовокупив легкий довесок: «недонесение о контрреволюционном преступлении»[526].
Л.А. Русланова.
[Из открытых источников]
Из справки МГБ на В.В. Крюкова и Л.А. Русланову. 10 августа
