но кто знает? Хуан зарабатывает немного, да и Александра в прошлом наверняка не так ответственно относилась к своему диабету, как сейчас.
– Посмотрите, мистер Кэшмен, – Александра тянет меня за рукав. – Туда можно войти.
– Я знаю. Как это ни странно, но там есть лифт. И можно подняться на самый верх.
– Ну конечно, – саркастически смеется Александра.
– Честное слово. Пойдем посмотрим, где продают билеты.
Мы идем в кассу, но там висит табличка: «На сегодня все билеты проданы». По телевизору в кассе показывают игру «Нэшнлз», на которой мы только что были. Женщина за стойкой снова и снова твердит туристам, что все правильно и билетов на сегодня больше нет.
– Извини, – говорю я Александре. – Нужно было подумать заранее. Заказать билеты до отъезда.
– Ничего, – отвечает она. – Мне достаточно просто увидеть. Да и вообще, я боюсь высоты. О, посмотрите-ка!
Она указывает на телевизор, где показывают бейсбол. И если присмотреться, мы видим Хавьера и рядом с ним три пустых места.
– Подождите-ка! – восклицает женщина за стойкой. Она смотрит на Александру, потом переводит взгляд на телевизор и снова на девочку: – Вы не та девочка… Точно! А вы тот парень! С игры! Вы пели национальный гимн!
Я смущен, вспомнив, как плохо мы справились. Щеки у меня пылают. Александра же реагирует совершенно по-другому. Она выпрямляется и сообщает кассирше, что мы впервые пели национальный гимн публично. Словно это не было очевидно.
– Поразительно! – восхищается женщина. – Ребята, а как насчет того, чтобы подняться наверх?
– Правда?! – Александра не в силах сдержать восторга. – Это было бы просто замечательно!
К неудовольствию присутствующих, кассирша вручает нам два билета – до подъема пять минут.
– Это мои личные билеты, – объясняет она. – Но мои друзья поймут – они все равно опаздывают.
Я искренне благодарю и беру билеты. Мы подходим к основанию монумента, проходим через металлоискатель, и вот мы уже в лифте, который несется наверх.
Александра судорожно вцепилась в мой рукав. Чем мы выше, тем сильнее ее хватка. Когда мы оказываемся наверху и двери открываются, она выскакивает из лифта, бежит к окну и прижимается носом к стеклу. Конечно, она полностью победила свой страх высоты. По крайней мере, когда имеется стекло. Я смотрю на нее, и в груди моей разгорается чувство, которое не раз возникало после нашей первой встречи. Смесь счастья и страха. Сердце подсказывает, что нужно сосредоточиться на моменте, и я изо всех сил стараюсь. Подхожу к Александре, указываю на то, что знаю. Капитолий, Белый дом, а с другой стороны мемориал Линкольна.
– Кто все эти люди? – спрашивает она, указывая на большую толпу на Национальной аллее.
– Не знаю. – Я прищуриваюсь, смотрю на сцену и читаю плакат: «Музыкальный фестиваль иммигрантов и беженцев». – Похоже, это концерт. Хочешь посмотреть?
Я думаю, Александра с радостью уцепится за эту возможность, но она медлит:
– Думаете, там не будет иммиграционных агентов?
От этих слов во мне все холодеет. И я не впервые осознаю, как тяжело быть иммигрантом без документов. Меня никто не может ни задержать, ни депортировать без веской причины, и я воспринимаю это как должное. Александре такая роскошь недоступна.
– Не бойся, – подбадриваю я. – Держись за меня, и все будет в порядке. Обещаю.
Мы еще несколько минут любуемся городом с высоты, потом спускаемся и вливаемся в толпу. Из гигантских динамиков гремит регги. Оглядываясь вокруг, я понимаю, что никогда еще не находился в столь разношерстной толпе. Вокруг меня поют, танцуют и улыбаются люди с кожей всех оттенков черного и коричневого. Александра тоже пританцовывает, качая головой в такт музыке и кружась. Я замечаю, что она съедает свой фруктовый батончик из поясной сумки, но это не мешает ей улыбаться и танцевать. Все вокруг рады видеть девочку такого возраста, и люди расступаются, чтобы ей было свободнее. Мы все ближе и ближе к сцене и вот уже оказываемся прямо под ней. Александра танцует. Я пытаюсь справиться с постоянной болью в груди и слежу за своим кислородным концентратором.
Александра кружится и приплясывает под совершенно незнакомую песню. Что-то среднее между роком и регги. Певец замечает ее и машет, приглашая на сцену. Не знаю, узнал ли он ее по трансляции бейсбола или просто считает, что людям будет приятно увидеть симпатичную девчонку. Я пытаюсь пробраться к ней, на случай если нужно будет помочь отклонить приглашение.
Но Александре помощь не нужна. Она явно привыкла к вниманию. Я не успеваю предложить уйти, а она уже вцепляется в сцену и поднимается наверх. У нее не получается, и она оглядывается на меня восторженно и радостно. Я слегка пожимаю плечами и подталкиваю ее, прилагая те малые силы, что у меня еще остались. Певец подхватывает Александру и втягивает ее на сцену.
На сцене Александра продолжает пританцовывать, хотя и не попадает в ритм. Но это неважно. Певцу это нравится. Группе это нравится. Всем собравшимся это нравится. Когда песня заканчивается, слушатели более восторженно приветствуют танцующую девочку, чем саму песню.
Певец наклоняется и о чем-то шепчется с Александрой. Они выжидают, чтобы толпа немного успокоилась. Все уже разгорячены, и на это уходит время. Александра продолжает что-то говорить на ухо парню. Я пытаюсь понять по губам, но мне это не удается. Впрочем, я и без того знаю, что она рассказывает, как забыла слова национального гимна. Наконец толпа немного успокаивается, и парень начинает говорить с характерным ямайским акцентом:
– Хочу представить вам Александру Лопес. – Толпа взрывается восторженными криками. – Сегодня она впервые выступила на бейсбольном матче «Нэшнлз». А теперь, прежде чем конгрессмен Маркес поведет наш марш к Капитолию на церемониальное голосование, я попросил Александру спеть еще раз. – Он обращается прямо к толпе: – Вы хотите это услышать?!
Толпа одобрительно кричит. Певец передает микрофон Александре. На сей раз она попадает в такт, и поет так же страстно, как и на стадионе. Слушатели любят ее. И она поет весь гимн, ни разу не сбившись. Когда она заканчивает, певец берет ее за руку, а женщина-конгрессмен – за другую. Они сводят ее со сцены и вместе идут к Капитолию. Меня сжимают со всех сторон. Я иду как могу, но мне трудно поспевать за маршем и не терять Александру из виду.
Не знаю, что будет, если я потеряю Александру. Как мне ее найти? А вдруг с ней что-то случится? Ведь я за нее отвечаю! У меня начинается паника. Сердце начинает болеть, я задыхаюсь. Мне приходится наклониться, упершись руками в колени, и сделать глубокий вдох. И все же я задыхаюсь. Грудь болит прямо
