которых тлели алые угли.
— Присаживайтесь, — предложил он и обвел рукой пространство вокруг костра.
Кадеты расселись полукругом. Я занял место справа от наставника, Ростовский устроился слева — в наших отношениях начало появляться детское соперничество.
Все сидели молча, с напряженными и хмурыми лицами. Семьдесят два человека из тех восьмидесяти, которые добрались до Крепости. Восемь трупов за три недели — не самый худший результат на фоне других команд, но и не лучший. Впрочем, после сегодняшней ночи их наверняка станет больше. Намного больше.
— Девочки и мальчики, — начал Гдовский, и его голос прозвучал непривычно мягко. — Сегодня начинается настоящая охота. Детские игры закончились. Воевода милостиво позволил вам резвиться в лесу по ночам. Официально.
Он усмехнулся, и эта усмешка не сулила ничего хорошего.
— Наш сектор простирается от Кривого ручья на западе до Трех Сосен на востоке. Северная граница — Волчий овраг, южная — старая просека. Запомните эти ориентиры, как собственное имя. Или лучше — потому что имя вы можете забыть без последствий, а границы своего сектора — нет.
Гдовский взял палку и начал чертить на земле. Линии получались четкими, уверенными — он явно рисовал эту карту не в первый раз.
— Формально убивать кадетов из других команд запрещено, — продолжил наставник, не поднимая взгляда от своего чертежа. — Формально. Но в темноте, в пылу охоты случается всякое. Меч может отклониться от цели. Копье — поразить не ту мишень. А мертвые, как известно, не жалуются.
Он поднял голову и обвел нас долгим, тяжелым взглядом.
— Если встретите кадетов из других команд — будьте предельно осторожны. Любое резкое движение может быть расценено как агрессия. Но и защищаться вам никто не запрещал.
Я понял намек. Все поняли. Воевода устроил не просто охоту на Тварей — он создал условия для войны между командами. Войны, прикрытой благовидным и заманчивым предлогом.
— Мой вам совет: избегайте кровопролития! — заключил Гдовский. — Вопросы?
— Что с отчетностью? — подал голос Ростовский. — Как будут учитывать убитых Тварей?
— Я доверяю Псковскому — мне будет достаточно его слов. Но сопроводить вас тоже могу. Невидимой тенью. Баллы начисляются команде и отдельным бойцам как обычно. Вы знаете, что вас ждет в конце недели.
Мы знали это очень хорошо. Арена. Кровь. Смерть. Обычное скучное воскресенье на Играх.
— Если больше вопросов нет… — Гдовский поднялся — сегодня он был хмур и немногословен. — Командир, распредели людей. Выступаете через час после заката. И помните — утром я хочу увидеть вас живыми!
Он развернулся и зашагал прочь, оставив нас наедине с надвигающейся ночью и собственными страхами.
Я встал и повернулся к команде. Семьдесят две пары глаз смотрели на меня — кто с надеждой, кто со страхом, а кто с плохо скрываемой враждебностью.
— Разделимся на три группы, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Первая — разведка. Я, Ростовский, Вележская и Тверской. Мы идем в авангарде и берем на себя крупных Тварей, если они попадутся на пути.
— Вторая группа — основные силы. Сорок девять человек под командованием Десятников. Ваша задача — уничтожение Тварей низкого уровня. Каждая семерка атакует не больше одной Твари одновременно. С составом групп десятники определятся самостоятельно.
— Третья группа — арьергард. Все, кто не вошел в боевые семерки. Вы остаетесь в лагере под командованием Марии Угличской и защищаете границу сектора от Тварей, если они решат атаковать Крепость на нашем участке.
Я сделал паузу и оглядел серьезные лица кадетов.
— Что будем делать, если встретим другие команды? — спросил Ростовский без тени сарказма или иронии.
— Следовать совету Гдовского — избегать конфликтов, — ответил я. — Но если нападут — будем сражаться.
Час прошел быстро. Слишком быстро. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставив лишь слабое зарево на западе. Первые звезды робко проступали на темнеющем небе, и лес заливала непроницаемая для обычного зрения тьма.
Я активировал Руны, и четыре золотых символа вспыхнули на запястье. Феху, Уруз, Турисаз, Ансуз — начало лестницы Рунной Силы, каждая ступень которой была оплачена кровью.
Мир преобразился. Ночное зрение, дарованное Рунами, постепенно превращало темноту в сумерки, а сумерки — почти в день. Я различал каждый лист, каждую ветку и чувствовал малейшее движение воздуха.
— Вперед, — скомандовал я и первым шагнул в лес.
Деревья сомкнулись за спиной, отрезая от относительной безопасности лагеря. Впереди, под сенью древних сосен и елей, царила первобытная тьма. Идеальное место для засады — как Тварей, так и других кадетов.
Мы двигались цепью, соблюдая дистанцию. Я шел первым, прокладывая путь. За мной — Тверской, прикрывающий спину, и Вележская. Дальше — все остальные, напряженные и готовые к бою.
Первый контакт с Тварями случился через полчаса, когда мы углубились в лес достаточно далеко. Я ощутил их раньше, чем почувствовал характерный запах, и поднял руку, останавливая колонну у края оврага.
— Впереди, — сказал я. — Метров пятьдесят. Несколько особей.
Ростовский подошел ближе, и его Руны блеснули в темноте.
— Чувствую, — сказал он. — Пять… нет, шесть. Небольшие. Первый ранг, не выше…
Я кивнул.
Твари действительно были небольшими, похожими на скорпионов размером с крупную собаку, и покрытыми иссиня-черными хитиновыми пластинами. Вместо загнутых вперед хвостов — сегментированные отростки с острыми жалами на концах.
— Окружаем, — тихо сказал я. — Юрий, веди ребят в атаку. Ирина, присоединяйся — тебе нужны Руны. Мы со святом вас подстрахуем.
Кадеты разделились, обходя овраг и окружая ничего не подозревающих Тварей. Синхронная атака на небольшую стаю — один из базовых приемов, отработанных нами сегодня днем на тренировке. Но одно дело — чучела из веток и травы, другое — настоящие монстры.
Юрий дал сигнал к атаке — резкий взмах рукой, и парни с девчонками бросились вперед. Ростовский переместился в пространстве и обезглавил двоих Тварей одним круговым ударом — Турисаз давала невероятную скорость.
Он поразил их точно в сочленение головы и туловища. Остальные Твари даже не успели среагировать — десятники и Вележская добили их быстрыми, точными ударами.
— Чисто, — констатировал Ростовский, вытирая клинок о траву.
Слишком чисто. Слишком легко. Обычно при опасности Твари издают предупреждающий крик. Эти молчали.
— Они ждали нас? — спросила Вележская, озвучив мои мысли. — Заманивали?
— Ловушка? — предположил Ростовский.
— Куда заманивали? — переспросил Свят. — Я не наблюдаю ловушки или засады…
Я прислушался. Лес вокруг
