такой клубок… они там копошатся, жрут друг друга, и множатся, множатся… А еще корни в стороны идут, как грибница, лесной дух прав. Эта тварь, наверно, не первый век жирует на твоих землях, только потихоньку, зная меру, сосет понемногу силу и живет припеваючи… Ну а как появилась угроза ее существованию, так и… закопошилась.
– Может, все-таки подождать, пока одна тварь прикончит другую? – тихо спросила я. – И потом уже разбираться с оставшейся?
– К тому времени некому разбираться-то будет, – тяжело вздохнул он и отстранился. – Нет, если уж взялись, то выжигать такие гнезда придется до плавленого камня. Уж прости, лес, если учиним обиду, но убить такое голыми руками человеку не под силу!
– Мы стараемся преградить ему путь, – прогудели деревья, – но он все равно ползет и ползет. Медленно, но неостановимо. Он прорастает в наших телах, в наших сердцах и долго, годами убивает нас, а потом приходит огонь того, кого вы называете Рикардо, и убивает нас быстро. Рано или поздно, так или иначе, мы умираем. Вскоре мы лишимся даже способности говорить с такими, как вы. Мы станем простым буреломом, а потом обратимся в пепел, но сквозь этот пепел уже не проклюнутся ростки.
– К чему ты клонишь? – спросила я.
– Лучше уж честный огонь, разведенный руками человека, – ответил лес, – после него мы еще сможем вернуться. Даже наверняка вернемся. Ты говорила о встречном пале, верно? Мы спросили дальних соседей, там, за горами и долами, на полях-равнинах, и они подтвердили: люди делают так, чтобы остановить пожар. Сделай и ты как собиралась. Мы готовы сгореть дотла, если будем знать, что отродье фей больше не коснется этой земли. – Сосны гулко вздохнули. – Даже если от нас не останется и следа, дождь зальет пожары, пепел станет землей, а ветер принесет семена, и когда-нибудь здесь вырастет другой лес. Не мы. Немой. Но он будет стоять веками, как стояли мы, и когда-нибудь станет таким же, как мы.
– Значит, некогда мешкать, – сказала я. – Покажи нам дорогу к тому месту, где устроилась эта тварь. Нам нужно успеть туда раньше людей Рикардо, так что… А им путь – загороди! Не знаю как, но…
– Ветер поможет, – перебил Рыжий. – Через такой бурелом они еще недели две пробираться будут. Укажи, каким деревьям все равно уже не жить, лесной хозяин, я ими хожие-езженые тропы-дороги завалю! А тропинки…
– Тропинки мы и сами запутаем, – усмехнулся дух леса. – Будь по-твоему. Сейчас ветер поднимешь?
– Нет, не смогу сейчас, – покачал головой Рыжий. – Сил совсем не осталось. На рассвете приду, а ты погляди пока как следует, ты своих лучше знаешь… Может, кто и сам упадет, не придется трудиться понапрасну.
– Поглядим… – ответил тот и ушел, бесшумно ступая на мягких лапах, только деревья зашумели, провожая хозяина.
– Пойдем, – сказал Рыжий, подав мне руку. – Надо перекусить да спать ложиться. Я в самом деле выдохся, шутка ли, столько времени корабль подгонять, да и до того…
Он встряхнул головой, а я промолчала. Просто пришла к нему ночью, вот и все. Рыжий едва слышно пробормотал:
– Прости, ни на что сил нет. Умираю, спать хочу…
А я ответила:
– Спи. Я просто буду рядом. Вдвоем не так…
– …страшно, – закончил он, протянув руки, а я кивнула, поудобнее пристраиваясь у него на плече, том, что с татуировкой. Я так и не спросила, что это за узор такой колдовской… ведь колдовской же! Но сейчас явно было не время для этого. Успеется еще…
«Хватит ли времени?» – мелькнула неприятная мыслишка, мелькнула и сгинула, а я осторожно отодвинула ворот рубахи Рыжего и провела пальцем по замысловатым золотистым линиям на его коже. Показалось мне или они начинали едва заметно светиться, когда я их касалась?
«Если у тебя самого силы иссякли, возьми мою, – подумала я, тихонько, чтобы не разбудить, гладя Рыжего по плечу. Нет, мне не показалось, татуировка вспыхивала в темноте едва заметными золотистыми искрами, а потом вдруг начала светиться целиком, сперва тускло, потом все ярче и ярче, и точно так же горел браслет у меня на запястье. – Бери. Если и есть в королевской крови какая-то сила, я все равно не умею ею пользоваться. Значит, я стану источником, а ты… ты будешь оружием. И посмей только проиграть какому-то паршивому отродью фей, даже нечистокровному!»
С этой мыслью я и уснула.
Глава 12
Наутро поднялась буря и бушевала до самого вечера. Кони в сарае беспокоились, били копытами, прядали ушами и раздували ноздри, прислушиваясь к вою ветра. Только Твэй и Тван стояли спокойно, перефыркивались о чем-то… Тван признал отца за вожака, вот ведь странность!
Ну а Рыжий, хоть я и опасалась, что он свалится без сил после такого-то – ведь буря была его рук делом, тут к гадалке не ходи! – был бодрее бодрого и, признаюсь, порядком меня утомил… А чем еще было заняться, если наружу и не выйдешь – ветром с ног сшибает? Планы строить – толку никакого, мы уж понастроили, а вышло что вышло, снова все крои-перекраивай!
Ну вот, и я подхватила от Рыжего эти его присказки-поговорки… Только у него они всегда приходились к слову и звучали как-то… вкусно, что ли? Почти как у старой Бет – ее зазывы, услышав которые сложно было устоять и не купить румяное яблоко. А у меня вот как-то неуклюже выходило…
– Хозяйка, – произнес Рыжий, гладя мою спину, – а что ты станешь делать, когда вернешь себе корону?
Вот даже как! Не «если», а «когда»!
– Не знаю, – честно ответила я. – Нужно будет как-то разобраться, кто из придворных последовал за Рикардо добровольно, а кто был околдован. Но как это сделать, я не представляю. Может, ты сумеешь увидеть?
– Сумею, это не так сложно, – кивнул он. – А что потом?
– Потом нужно будет вернуть все как было. Ну, с «ночными королями» уж договоримся, это-то самое простое… – задумчиво произнесла я. – Хуже, что хозяйства пострадали от этой проклятой засухи, ведь не первый год уже держится… Да и пожары беды понаделали. Надо будет налоги снизить, а то и вовсе отменить на год-другой-третий, пусть люди обустроятся заново и не думают, как бы последнюю рубаху с себя снять, чтоб в казну отдать. Королевский двор уж как-нибудь без бриллиантов проживет, а простой люд без скотины и хорошего зерна – нет. – Я прикрыла глаза, вспоминая, чему меня учили. – Может, у соседей закупать придется… Скота, надеюсь, Деллерен пригонит, поверит уж в долг, а вот зерно… Ну да найдем, где купить не втридорога,
