Сайры: девочка, дракон, женщина с ключами, белая дверь, три кружка. Теперь кружки были не над ними, а под дверью. Три замочные скважины. Ника сжала два молчащих ключа.
Первый не висит.
Второй не открывает.
Третий не твой.
В ночи, которую украли.
Кто первым солгал наследнице?
Не она. Ника сказала Сайре, что не Нивея. Это была правда.
Не Эйвард. Он забыл, но не предал.
Не Ортия? Сайра сказала: тоже лгала, но не первая.
Значит…
— Бренн, — сказала Ника.
Эйвард резко посмотрел на неё.
— Что?
— Сайра спросила, почему вы отдали её Совету. В прошлый раз она сказала: человек без голоса сказал, что вы ушли. Что вы были за дверью, а он сказал ей обратное. Первым солгал тот, кто сказал ребёнку, что отец её бросил.
Белый ключ перестал жечь.
Впервые за всё время он стал тёплым.
Правильным.
Сайра медленно перевела взгляд на Нику.
— Человек без голоса, — прошептала она. — С печатью вместо сердца.
Из коридора донёсся шаг.
Бренн вышел из одного из ложных проходов в сопровождении двух стражей Совета. Его лицо было спокойным, но Ника увидела: он слышал. Конечно, слышал. В этом крыле теперь каждое слово было дверью.
— Красивая догадка, — сказал он. — Но клятва говорит о лжи наследнице. Наследница была спящей. Сны детей ненадёжны.
— Она не спала, — сказала Ника.
Бренн чуть улыбнулся.
— Вы снова говорите о том, чего не понимаете.
— Да. Но теперь я хотя бы знаю, кого это раздражает.
Эйвард стоял рядом, напряжённый, как натянутая тетива.
— Бренн, — сказал он, — если ты солгал моей дочери в ту ночь…
— Я спасал род.
— Ты солгал ребёнку.
— Я закрывал хаос.
— Ты солгал моей дочери.
С каждым повтором коридор становился холоднее.
Бренн медленно поднял руку с печатью закрытого глаза.
— Осторожнее, милорд. До рассвета осталось мало. Если клятва требует плату, а вы будете спорить с её выбором, она возьмёт ближайшего.
Он посмотрел на Нику.
Эйвард сразу шагнул перед ней.
— Нет.
Слово было тихим, но Ника почувствовала его всем телом. Оно не было обещанием невозможного. Это был выбор. Здесь. Сейчас. Перед дверью, дочерью, прошлой женой, канцлером и замком.
Ортия смотрела на них с выражением, которое Ника не могла разобрать. Гнев? Зависть? Боль? Может быть, всё сразу.
— Ты опять выбираешь ключницу, — сказала она.
Эйвард не отвёл взгляда от Бренна.
— Я выбираю не дать Совету убить ещё одну женщину ради удобной версии правды.
Ортия вздрогнула.
Бренн же улыбнулся.
— Как благородно. Но рассвет не спросит, кого вы выбрали.
В эту секунду белая детская вспыхнула.
Сайра закашлялась — не как больная, не телом, а будто сама клятва проходила через её маленькую грудь. Ника рванулась вперёд, но Эйвард удержал её.
— Нельзя!
— Ей плохо!
— Если войдёте без третьего ключа, дверь возьмёт вас!
— А если не войду, она возьмёт её!
Сайра смотрела на них огромными глазами.
— Ника, — прошептала она.
И в этой просьбе не было магии. Только ребёнок, которому страшно.
Ника перестала бороться с Эйвардом.
Она посмотрела на свою ладонь.
Два молчащих ключа лежали рядом. Между ними пустое место пульсировало, будто невидимый металл уже нашёл форму, но ещё не стал предметом.
Третий не твой.
Значит, он чей-то.
Чей?
В ночи, которую украли, рядом с Сайрой были Эйвард, Нивея, Ариса, Бренн и человек в чёрном плаще. Нивея умерла вместо наследницы. Эйварду закрыли память. Ариса исчезла в чужом теле. Бренн солгал. Сайра осталась за дверью.
Третий ключ не её.
Он принадлежит тому, кто солгал?
Или той, кого спрятали?
Ника подняла глаза на Ортию.
— Кольцо.
Ортия замерла.
— Что?
— Зелёный камень. Это не просто кольцо. Это ключ.
Бренн резко сказал:
— Глупости.
Слишком быстро.
Ника поняла, что попала.
Ортия медленно закрыла ладонь поверх кольца.
— Нет.
— Третий не мой, — сказала Ника. — Потому что он ваш.
— Ты не знаешь, о чём просишь.
— Я не прошу. Я говорю, что без него Сайра не доживёт до рассвета.
Лицо Ортии стало жестче.
— Сайра проснулась.
— Неправильно. Вы сами сказали.
— Потому что иначе Совет забрал бы её.
— А теперь клятва заберёт того, кто первым ей солгал.
Впервые Ортия посмотрела на Бренна.
Не долго.
Одного мгновения хватило.
Эйвард увидел. Ника увидела. Бренн тоже.
— Ариса, — сказал Эйвард.
Она вздрогнула от имени.
— Отдай кольцо.
— Если я отдам, дверь вспомнит меня.
— Пусть вспомнит.
— Ты не понимаешь.
— Тогда объясни.
Ортия рассмеялась тихо, почти беззвучно.
— Сейчас? До рассвета? В коридоре, где твой канцлер ждёт, когда кто-нибудь из нас ошибётся? Ты всегда выбирал лучший момент, Эйвард.
— Я выбирал из того, что помнил.
Эти слова попали в неё сильнее, чем упрёк.
Ортия опустила взгляд на Сайру.
Девочка смотрела на неё уже не как на чужую. Не как на тётю даже. Как ребёнок, которому взрослые слишком долго врали и который всё равно надеется, что хоть кто-то скажет правду.
— Тётя Ариса, —
