— Я знаю.
Но его голос был хриплым.
Ортия между тем медленно отступала от кровати к боковой стене комнаты.
Ника заметила это краем глаза.
— Не отпускайте её, — сказала она.
Эйвард мгновенно повернулся.
Ортия остановилась.
— Вы хотите удерживать меня здесь, когда клятва уже открыта? — спросила она. — Очень разумно. Потратьте время на меня, пока Совет забирает девочку с другой стороны.
— Совета здесь нет, — сказал Эйвард.
— Вы уверены?
Белый коридор снова содрогнулся.
Из одного из новых проходов донёсся голос Бренна:
— Милорд Морн, не приближайтесь к комнате. Клятва выбрала ключницу. Передайте её, и наследница переживёт рассвет.
Руна всхлипнула.
Ника почувствовала, как Эйвард напрягся рядом. Его рука медленно закрыла её плечо, отводя назад. Жест был почти незаметный, но смысл его оказался ясным до боли: не отдам.
Ортия увидела.
— Как трогательно, — сказала она тихо. — Вы снова выбираете не того, Эйвард.
Снова.
Слово прозвучало слишком лично.
Ника посмотрела на неё внимательнее.
В белом свете детской лицо Ортии казалось другим. Нет, черты не менялись. Те же зелёные глаза, рыжеватые тёмные волосы, безупречная осанка. Но тень у её ног всё ещё не совпадала с движениями тела. Тень стояла ближе к кровати. Склонялась к Сайре. Как мать, которая хочет коснуться ребёнка, но не смеет.
Сайра вдруг протянула к Ортии руку.
— Тётя, — прошептала она.
Ортия замерла.
В коридоре стало так тихо, что даже замок будто задержал дыхание.
Эйвард посмотрел на дочь.
— Что ты сказала?
Сайра не смотрела на него. Только на Ортию.
— Тётя Ариса, — сказала она.
Ника почувствовала, как мир под ногами на мгновение исчез.
Ариса.
Не Ортия.
Не невеста.
Не чужая леди из восточных покоев.
Ариса.
Исчезнувшая первая жена Эйварда, мать Сайры, женщина, о которой все говорили как о погибшей. Женщина, чья комната ждала её годами. Чьё письмо не высохло. Чьи часы шли назад. Чьё несгоревшее послание должно было разрушить Эйварда до рассвета.
Ортия закрыла глаза.
И в этом движении было признание.
Не полное, не произнесённое, но Ника уже не сомневалась. Тень у ног Ортии дрогнула, поднялась выше, скользнула по платью, и на один миг поверх чужого лица проступило другое: тёплые карие глаза с портрета в комнате первой жены, тёмные волосы, улыбка, которая не доходила до глаз.
Эйвард сделал шаг.
Белая дверь снова ударила его силой, но на этот раз он даже не отступил. Только плечи дрогнули.
— Ариса, — сказал он.
Имя прозвучало не как любовь.
Как разлом.
Ортия открыла глаза.
Они снова были зелёными.
— Не называй меня так.
— Сайра назвала.
— Сайра проснулась между клятвами. Она видит то, что не должна видеть.
— Значит, правда.
— Правда? — Ортия тихо рассмеялась, но в смехе не было радости. — Ты слишком поздно вспомнил это слово.
Из прохода снова донёсся голос Бренна, ближе:
— Милорд, не слушайте её. Ариса Морн признана утраченной. Перед вами тело леди Ортии Лайс, подтверждённое Советом.
— Советом, — повторила Ника.
И вдруг всё стало ещё яснее.
Совет подтвердил Ортию. Совет запечатал записи. Совет хотел забрать Сайру. Бренн наложил печать на память Эйварда. Ортия знала о чужих душах, о последнем ключе, о том, что Ника не первая. И если Ариса всё это время была в другом теле, значит, дверь, которую открыли в ту ночь, работала не только для Ники.
— Она тоже в чужой коже, — прошептала Ника.
Ортия повернула к ней голову.
— Не смей говорить так, будто мы одинаковы.
— Мы не одинаковы, — ответила Ника. — Я не выбирала.
Лицо Ортии изменилось.
Вот теперь она ударила туда, куда Ника попала случайно. Не просто тайна. Вина.
— Никто не выбирает первую дверь, — сказала Ортия. — Выбирают вторую.
Сайра на кровати слабо пошевелилась.
— Папа, — прошептала она.
Эйвард вздрогнул и снова повернулся к ней. Вся его ярость, весь ужас разоблачения, всё имя Арисы, вернувшееся из мёртвых, на миг отступили перед одним детским словом.
— Я здесь.
— Ты не отдал меня, — сказала Сайра очень тихо. — Ты забыл.
Эйвард закрыл глаза.
Ника увидела, как это ломает его и одновременно собирает заново. Вина, которую он носил как собственную, вдруг получила другое имя. Не прощение. Нет. Но возможность дышать.
— Да, — сказал он. — Я забыл. Но больше не отдам.
Белая дверь дрогнула.
Ортия резко посмотрела на кровать.
— Не обещай того, что не сможешь удержать.
— Я удержу.
— Ты не удержал меня.
Эти слова ударили сильнее любого обвинения.
Эйвард медленно повернулся к ней.
— Что с тобой сделали?
На лице Ортии впервые появилась живая боль. Мгновенная, рваная, настоящая. И тут же исчезла под привычной холодной маской.
— То, что делают с женщиной, когда её жизнь оказывается удобнее чужой.
Ника поняла: Ариса не просто злодейка, не просто обманщица. Она тоже была дверью. Может быть, пленницей. Может быть, участницей чужой игры. Но сейчас она всё равно стояла у кровати Сайры с кольцом, которое разбудило девочку неправильно. И девочка бледнела с каждым вдохом.
Правила.
Нужны правила.
Ника заставила себя посмотреть не на Ортию, не на Эйварда, не на Бренна, чей голос приближался по коридорам. На комнату.
Белая детская изменилась. На стенах проступали рисунки
