сократив всех осведомителей). По свежим следам впечатлениями от этой встречи поделился Е.П. Питовранов, выступив 26 июля перед работниками Следственной части: «Нам нужно перестроить и агентурную работу. Два дня тому назад руководящие работники МГБ СССР вызывались в ЦК партии, где нам сказали, что мы должны строить агентурную работу на новой основе, что существующая практика отношения к агентуре становится политически опасной. Мы очень широко размахивались, без разбора вербовали тысячами людей и тысячами исключали из сети, старались охватить все, портили людей и теряли перспективу выявления антисоветского элемента»[614].
Питовранов попросту пересказал сталинские формулировки. Вот что серьезно беспокоило Сталина — «портили людей». Нельзя быть уверенным в устойчивости и надежности общества, если значительная часть его членов пропущена через школу тайного сотрудничества с госбезопасностью, усвоила навыки конспирации, умение прятать свои мысли. Подпольщик с дореволюционным стажем, Сталин начал всерьез опасаться, что привитие значительной части общества двуличия и навыков «шпионства» и провокаторства легко может обернуться против его власти.
Накануне своего отъезда Сталин 9 августа 1951 года назначил министром госбезопасности партийного аппаратчика С.Д. Игнатьева, демонстративно оставив его по совместительству в должности заведующего Отделом партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК ВКП(б). В том же месяце был пересмотрен состав заместителей министра госбезопасности. Вместо партийного выдвиженца В.Е. Макарова, призванного 31 декабря 1950 года проводить партийную линию и контролировать кадровую работу в МГБ, заместителем министра госбезопасности по кадрам назначен А.А. Епишев, ранее работавший первым секретарем Одесского обкома партии, затем инспектором ЦК ВКП(б). Помимо этого, еще два штатских работника получили должности заместителей министра госбезопасности: И.Т. Савченко (инспектор ЦК) и С.В. Евстафеев (заместитель управляющего делами СМ СССР). При этом ряд заместителей министра госбезопасности из числа профессионалов-чекистов лишились своих постов[615].
М.Д. Рюмин в награду за разоблачение Абакумова был назначен в июле исполняющим обязанности начальника Следственной части по особо важным делам МГБ СССР и получил звание полковника. Но останавливаться на достигнутом он не желал и, направив Сталину на юг новое разоблачительное письмо, стал инициатором очередной волны арестов в аппарате МГБ. Копию этого письма 10 октября 1951 года Рюмин послал Маленкову. В нем говорилось о недостатках в работе 2-го главного управления МГБ и о том, что руководящие работники МГБ: Е.П. Питовранов, Ф.Г. Шубняков, Л.Ф. Райхман, Н.Н. Селивановский, А.С. Блинов, В.П. Рогов, И.А. Чернов и другие — многие годы тесно работали с Абакумовым и находились под его враждебным влиянием.
А.С. Блинов.
[РГАСПИ]
Примерно в середине октября 1951 года[616] министр госбезопасности С.Д. Игнатьев и его заместитель Н.П. Стаханов выехали для встречи со Сталиным на юг[617]. При встрече Сталин подробно расспрашивал Игнатьева о работе МГБ, и в частности о том, хорошо ли работают Е.П. Питовранов, Ф.Г. Шубняков и другие высокопоставленные чекисты. Игнатьев ответил, что в настоящий момент «чекисты работают лучше», а те, о ком Сталин спрашивает, — «честные люди». Выслушав его, Сталин заявил: «Слепой вы человек, ничего не видите, что вокруг вас делается», — и дал Игнатьеву прочитать письмо Рюмина с обвинениями против Питовранова и других. Тут же, по ходу дела, Сталин дал указание «убрать всех евреев» из МГБ. Игнатьев, недоумевая, спросил — куда? И тут вождь изрек: «Я не говорю, чтоб вы их выгоняли на улицу. Посадите, и пусть сидят», — добавив фразу, которой суждено стать крылатой: «У чекиста есть только два пути — на выдвижение или в тюрьму»[618].
На этой же встрече Сталин в категоричной форме потребовал назначить Рюмина не только начальником Следственной части, но и заместителем министра госбезопасности. Игнатьев пробовал возражать, сославшись на то, что начальником Следственной части МГБ уже утвержден А.Н. Кидин (работавший первым секретарем Владимирского обкома)[619], на что Сталин отреагировал довольно резко, заявив: «Я такого не знаю». Разумеется, Сталин прекрасно знал всех первых секретарей обкомов, но кандидатура Кидина его не устраивала. Решение Сталина о начальнике Следственной части было неукоснительно выполнено. Постановлением Совета министров СССР № 4010–1837сс от 19 октября 1951 года М.Д. Рюмин утвержден заместителем министра госбезопасности, членом Коллегии МГБ СССР и начальником Следственной части по особо важным делам МГБ СССР.
М.И. Белкин.
[РГАСПИ]
Л.Р. Шейнин.
[РГАСПИ]
А.Я. Свердлов.
[РГАСПИ]
А.М. Палкин.
[РГАСПИ]
Указание Сталина «убрать евреев» из МГБ, по-видимому, не вызвало у Игнатьева внутреннего сопротивления и было сразу же проведено в жизнь. 19 октября 1951 года последовали аресты. Заодно с чекистами 19 октября арестовали как «еврейского националиста» и Льва Шейнина, бывшего начальника Следственного отдела Прокуратуры СССР, а на момент ареста — литератора, мастера детективного жанра, члена Союза писателей[620].
Уже 24 октября 1951 года Игнатьев направил Сталину докладную записку о ходе следствия по делам Л.Ф. Райхмана, А.Я. Свердлова, А.М. Палкина, Н.И. Эйтингона, Л.Е. Иткина и С.Г. Павловского[621]. Через несколько дней (28 октября) был арестован бывший заместитель начальника 1-го управления МГБ СССР М.И. Белкин. Помимо национальности, причин для его ареста имелось много. Позднее, в середине 1950-х годов, когда буря кадровых перемещений, бушевавшая в стенах МГБ, улеглась, арест Белкина во внутренних бумагах объяснялся просто и понятно: «В 1950–51 гг. в бывшее Министерство государственной безопасности СССР поступило два заявления о том, что Белкин является американским шпионом, в связи с чем в конце 1951 года был арестован и обвинялся в измене Родине»[622].
Действительные причины ареста Белкина изложены в справке, направленной Игнатьевым 25 октября 1951 года Сталину. Как выяснилось, за Белкиным Михаилом Ильичем (а на самом деле Белкиным Моисеем Эльновичем, как между прочим сообщал Игнатьев) много чего числилось. Так, работая начальником контрразведки, он создал «черную кассу», занимался спекуляцией, вел себя «недостойно в быту» — встречался с женщинами, имевшими, в свою очередь, связи с иностранцами, а кроме того, Белкин и его жена поддерживали знакомство с писателем-драматургом А.А. Соловьевым, который «разрабатывался МГБ» и характеризовался как «резко антисоветски настроенный человек». Но и это еще не все, дальше хуже. Оказывается, из Вены от некоего арестованного хорвата М. Вомачка поступило сообщение о «связях» Белкина с «масонской ложей и иностранными разведками». Далее мимоходом говорилось о посещении Белкиным ресторанов и связях с иностранцами в далеких 1917–1918 годах, а также о проводимых им «арестах невинных людей» (уж в этом можно обвинить любого чекиста) во время службы в Особом отделе 1-й Конной армии, а потом и на Лубянке. Затем следовал «убойный факт». Сам Ягода подарил Белкину свою фотокарточку с надписью: «Удачливому мушкетеру от восхищенного
