я, нет. Сегодня, Кевин, ты станешь его тенью. Не навязчиво. Не грубо. Но я хочу знать, с кем он говорит, сколько пьет, куда отходит. Если он пойдет в туалет, ты ждешь у двери. Если он выйдет на террасу покурить, ты предлагаешь ему зажигалку.
— Приставить к нему парней?
— Нет. Только ты. Чувствую, он умен. Он почувствует слежку рядовых. А ты… ты умеешь быть вежливым другом. Улыбайся ему, Кевин. Пожимай руку. Но держи палец на спусковом крючке.
Риггс позволил себе едва заметную, холодную усмешку.
— Я вас понял, мистер Шелдон. Глаз не спущу. Если он дернется, я буду рядом.
— И еще, — подался вперед Дуглас. — Проверь его, вплоть до машины. Найди подходящих людей. Незаметно. Навигатор, бардачок. Мне нужно знать, где он бывает, когда говорит Стефани, что задерживается на совещаниях. У меня… плохое предчувствие. А мое предчувствие стоило мне миллиардов долларов, вложенных в страховку.
— Будет сделано.
В этот момент массивная дубовая дверь отозвалась деликатным, но уверенным стуком. Три коротких удара.
Дуглас мгновенно сменил позу. Он откинулся в кресле, разгладил складку на пиджаке, и маска параноидального кукловода сменилась маской радушного хозяина.
— Войдите!
Дверь отворилась. На пороге стояла женщина, появление которой заставило бы замолчать даже переполненный биржевой зал.
Тереза Мэй. Икона телеэфира, ведущая самого рейтингового политического шоу «Голос нации». Блондинка с холодными голубыми глазами и улыбкой, способной как продать зубную пасту, так и уничтожить карьеру сенатора.
Она была одета в белое платье-футляр, подчеркивающее фигуру, но не переходящее грань вульгарности. На шее сверкала тонкая нить жемчуга. В руках крошечная сумочка от Hermes.
— Дуглас! — казался бархатным её голос, отработанным годами эфиров. — Прошу прощения за вторжение. Твой дворецкий пытался меня остановить, но ты же знаешь — я не принимаю отказов.
Шелдон поднялся навстречу, изображая искреннюю радость.
— Тереза! Для тебя мои двери открыты даже во время ядерной войны. Проходи, дорогая.
Он бросил короткий взгляд на Кевина.
— Оставь нас, Кевин. И… займись тем, о чем мы говорили.
— Да, сэр. Мэм…
Риггс коротко кивнул гостье и бесшумно, словно призрак, растворился за дверью, оставив в воздухе лишь легкое колебание напряжения.
Тереза прошла в центр кабинета, цокая шпильками по паркету. Она окинула взглядом обстановку.
— Роскошно, Дуглас. Впрочем, как всегда. Здесь пахнет историей… и большими деньгами.
— Скорее, большими проблемами, которые эти деньги решают, — усмехнулся Шелдон, указывая ей на кресло для гостей. — Присаживайся. Выпьешь?
— Только минеральной воды. У меня режим.
Она элегантно села, закинув ногу на ногу.
— Я не отниму у тебя много времени, Дуглас. Знаю, сегодня важный вечер. Юбилей компании, цвет нации в сборе. Но я здесь по делу.
Шелдон налил ей воды из хрустального графина, а себе плеснул на два пальца скотча.
— Я весь внимание. Деловое предложение от самой влиятельной женщины медиа-холдинга?
— Приглашение, Дуглас.
Она приняла бокал, но не стала пить, держа его в руке как аксессуар.
— Октябрь. Первый эфир нового сезона. Я хочу видеть тебя в студии. Главным гостем.
Дуглас сделал глоток, не сводя с нее глаз.
— Октябрь? Интересный выбор времени. Прямо перед промежуточными выборами. И перед… некоторыми событиями на международной арене.
— Именно, — подалась вперед Тереза, и в её глазах блеснул профессиональный азарт. — Страна на распутье, Дуглас. Рейтинги президента падают, экономику лихорадит. Люди устали от мягкотелости. Им нужен голос силы. Голос разума, подкрепленного сталью.
— И ты считаешь, я подхожу на эту роль?
— Я не считаю, я знаю. У меня запланирован формат дебатов. В первом блоке Бадди Грэм. Наш любимый «ястреб», который кричит о том, что нужно разбомбить половину Ближнего Востока, но не может найти Иран
