на карте.
Шелдон пренебрежительно фыркнул.
— Грэм — популист. Он лает, но у него нет зубов.
— Вот именно! — подхватила Тереза. — Зритель увидит его, красного, брызжущего слюной, агрессивного. А потом, во втором блоке, выйдешь ты. Спокойный. Уверенный. Человек, который реально управляет процессами, а не просто говорит о них. Контраст будет убийственным. Мы обсудим политику нынешнего президента, провалы в разведке, влияние корпораций. Я дам тебе карт-бланш. Ты сможешь сказать то, что давно хотел.
Дуглас задумчиво вращал бокал. Предложение было заманчивым. Октябрь. Если планы, скрытые в папках «Серый Рассвет», сработают, то к середине октября мир изменится. И появиться в этот момент на экранах как пророк, предсказавший кризис и знающий выход… Это был прямой путь в большую политику, о которой он всегда мечтал, но держался в тени.
— Ты хочешь сделать из меня спасителя нации на фоне клоуна Грэма? — уточнил он.
— Я хочу сделать шоу, которое порвет рейтинги CNN и Fox вместе взятых. А ты получишь трибуну. Сорок миллионов зрителей, Дуглас. Они будут ловить каждое твое слово.
— Ты умеешь уговаривать, Тереза.
Шелдон поставил бокал на стол.
— Хорошо. Я согласен. Но список вопросов я утвержу заранее.
— Разумеется. Никаких сюрпризов. Только чистый бизнес и большая политика.
Она улыбнулась, уже предвкушая триумф. Эксклюзив с Шелдоном — это была бомба.
В этот момент дверь снова открылась, но уже без стука. Вошла молоденькая горничная в накрахмаленном переднике. Она выглядела слегка испуганной, прерывая беседу хозяина.
— Сэр… Прошу прощения…
Дуглас нахмурился, недовольный тем, что его прервали на пике триумфа.
— В чем дело, Энни? Я же просил не беспокоить.
— Прибыли… ваша дочь, мисс Стефани, и её супруг, — пролепетала девушка. — Они в холле. Спрашивают о вас.
Лицо Дугласа на мгновение застыло. Маска хозяина дала трещину, обнажив что-то жесткое, холодное.
«Они здесь. Он здесь».
В голове снова зазвучал голос Кевина:
«Слишком чистая биография».
Но через секунду Шелдон снова взял себя в руки.
— Спасибо, Энни. Скажи им, что я спущусь через минуту.
Служанка сделала книксен и исчезла.
Дуглас повернулся к Терезе, которая внимательно наблюдала за сменой его настроений. Журналистское чутье подсказывало ей, что упоминание зятя вызывает у медиа-магната не самые теплые чувства, но она благоразумно промолчала.
— Что ж, долг зовет, — развел руками Шелдон. — Семья — это святое, не так ли?
— Конечно, Дуглас. Стефани просто прелесть. Я видела её фото в светской хронике, она выглядит счастливой.
— Счастье, довольно хрупкая вещь, Тереза. Особенно в нашем мире.
Он галантно предложил ей локоть.
— Позволь мне проводить тебя. Бар внизу в твоем распоряжении, там лучший бармен на побережье. А мы с тобой созвонимся на следующей неделе и обсудим детали эфира.
— Ловлю на слове.
Она легко оперлась на его руку. Оба вышли из кабинета. Дуглас Шелдон улыбался гостье, но мысли его были уже внизу, в холле, где стоял человек, которого он подозревал в предательстве, и которого сегодня он собирался проверить на прочность. Охота началась, даже если дичь об этом еще не подозревала.
***
Вечер в поместье Шелдонов напоминал сходку стервятников, нарядившихся павлинами. Воздух в огромном зале казался густым от смеси дорогих духов, запаха денег и едва уловимого аромата гнили, который всегда сопровождает большую политику. Хрусталь звенел не как колокольчики, а как гильзы, падающие на мраморный пол.
Максимильян Гир, а для местных «свой в доску» парень, успешный консультант по кризисному управлению, а для узкого круга в Ясенево «объект Амур», стоял у колонны, держа в руке бокал с минералкой. Алкоголь притупляет реакцию. Сегодня реакция — это единственное, что отделяло его от провала.
Мимо проплыл сенатор Коркран, грузный мужчина. Он держал под локоть
