Степаном.
— Лёша, — Вера поймала мой взгляд в зеркале. — Я всё думаю про этот кристалл. Ну, «Повелитель Вод». Это ж невероятная штука для медицины! Вытянуть жидкость из уха — это мелочь. А если отёк мозга? А если жидкость в лёгких? Ты же сможешь контролировать воду внутри тела!
— Не исключено, — кивнул я. — Но пока это на уровне эксперимента. Надо тестировать. Аккуратно.
— Рейн офигеет, если получится, — прыснула Искра.
— Скорее всего, у магии воды есть ограничения, — отозвался я. — Система обожает вводить всякие дурацкие правила.
Гринпис, сидевший у левого окна, вдруг вытянул шею и ткнул пальцем в стекло.
— Смотрите! Там! — он прижался лицом к окну. — «Отдел по рыболовству и сохранению водных биологических ресурсов»! У меня там хороший друг работал!
Я скосил глаза. Трёхэтажное казённое здание из серого кирпича, с облупившейся вывеской и выбитыми окнами на первом этаже. Типичная контора, каких в Москве тысячи. Была.
Горыныч заржал:
— Ну, они бы точно не одобрили нашу рыбалку! Рыба пятидесятого уровня, весом двести тонн, добыта путём скармливания ей двух экспериментальных фугасов и последующего обезглавливания световым мечом. Так себе рыболовный этикет, а, Гринпис?
Друид вздохнул и отвернулся от окна.
— Это было жестоко, — пробормотал он.
— Это было необходимо, — поправил я.
Борис и Медведь, занимавшие большую часть задней секции своими тушами, не обратили на друида ни малейшего внимания. Они уже давно обсуждали предмет поважнее.
— Медведь, ты только прикинь, — Борис загибал пальцы. — Двести тонн. Двести! Ну, допустим чистого мяса меньше будет. Пусть сотня тонн. А может даже сто тридцать тонн. Это ж сколько стейков? Если по двести граммов порция… ещё усушка при жарке… полмиллиона порций⁈ Точно не скажу, но до хрена!
— На зиму бы засолить, — Медведь кивал на каждое слово. Глаза у него горели тем фанатичным огнём, который обычно появляется при слове «шашлык». — Или закоптить. Помнишь, Борь, у меня тесть коптильню делал из бочки? Вот бы такую, только побольше раз в двадцать…
— Да у нас же Хранилище есть, — отмахнулся Боря. — Да, Лёх? Ты же ещё место в холодильнике купишь?
— Мужики, — ответил я. — Инвентарь фракции не резиновый. За опыт куплю ещё тонн десять-двадцать. Но всё равно это капля в море. Всё мясо угря не влезет, даже если выгрузить ската.
— И чё делать? — расстроился Борис.
— Прометей уже работает. Я дал ему задачу просчитать варианты хранения и переработки на месте. Охранные дроны на берегу. Никуда улов не денется.
— Слышь, Мишаня, — Борис толкнул товарища локтем. — А если из угря уху сварить? Прямо в реке? Котёл же не нужен, туша сама в воде лежит! Отгородить участок…
Я предпочёл не комментировать. Как только получат новые уровни, прикажу вложить все очки в инту. Принудительно.
Впереди показался поворот. Я снизил скорость и повернул руль влево. Микроавтобус послушно объехал Живописную бухту. Небольшой залив слева, тихая вода.
Через триста метров увидел нужное здание. Двухэтажный офис с большой парковочной площадкой. На фасаде красовалась вывеска вертолётной компании.
Самих вертолётов отсюда видно не было. По данным дронов, они за основными зданиями, у реки. Я въехал на парковку, остановил машину и заглушил двигатель.
— Приехали, — сказал я. — Выгружаемся, работаем.
Дверь микроавтобуса с грохотом отъехала вбок. Первыми наружу выбрались берсерки. Шаг Бориса и Медведя заставил микроавтобус качнуться на рессорах. За ними посыпались остальные. Женя первым делом оценил периметр. Горыныч потянулся, хрустнув позвонками. Вера выбралась молча и начала боязливо озираться. Гринпис выбрался последним, тоскливо оглянувшись в сторону рыболовного ведомства.
Искра тоже радостно выпорхнула наружу и материализовала в руке палочку. Я захлопнул дверь водителя и обошёл машину. Двинулся вперёд, остальные подтянулись.
Между парковкой и вертолётной площадкой тянулось ещё одно административное здание. Входная дверь висела на одной петле. Внутри, судя по тому, что видели через окна дроны, было пусто. Разбросанные бумаги, опрокинутая мебель. Стандартный натюрморт «офис после конца света».
В конце здания виднелись серо-серебристые сдутые мешки ангаров, а под ними угадывалась наша основная цель. Неизвестный вертолёт. Но для начала мы вышли на лётное поле, чтобы осмотреть два других подарка судьбы.
Бетонная площадка, размеченная белыми кругами с буквой «Н» — посадочными метками для вертолётов. Ближайшие круги были пусты. Только швартовочные кольца торчали из бетона, да ветер с шорохом гонял нескончаемую листву. Плюс обломки. Похоже, в момент Вспышки какой-то вертолёт как раз шёл на взлёт или посадку, потерял управление и рухнул.
Чуть дальше, с расстоянием в полсотни метров, стояли два знакомых вертолёта.
Первый из них — лёгкий «Robinson R44», белый с синими полосами, типичный прогулочный вертолёт для «полетайте над Москвой за пятнадцать тысяч рублей». Второй побольше, «Ка-32». Приземистый, без рулевого винта, с двумя соосными несущими винтами над широкой кабиной. Частный транспортник с нестандартной, но стильной чёрной ливреей и жёлтыми акцентами. Он выглядел целым, хоть и стал довольно грязным за месяц простоя под уличными осадками без ухода.
— Ну наконец-то! — Горыныч потёр ладони с таким энтузиазмом, будто ему предложили поджечь склад фейерверков. — Вертолёты! Летаем! Лёха, скажи, что я буду бомбардиром! Я всю жизнь мечтал сбрасывать что-нибудь тяжёлое с высоты!
— До апокалипсиса за такие мечты статью давали, Горыныч, — бросила Искра, не оборачиваясь. — Или в армию забирали на контрактную службу, хотя… ты бы психологическое освидетельствование не прошёл. Но сейчас у тебя есть все шансы себя проявить.
Степан шёл рядом со мной, чуть позади. Он молча осматривал площадку, оценивая состояние техники с профессиональным прищуром авиационного инженера. Его взгляд цепко перебегал от одной машине к другой, фиксируя детали, которые остальные не замечали. Согнутая лопасть на «Робинсоне». Масляное пятно под хвостовой балкой «Ка-32». Мелочи, но их придётся исправить, как и электронную начинку.
— Лёха, а ведь вертолётов три, а пилот у нас один, — неожиданно рационально сказал Борис. — Как мы их домой-то все перебросим? Надо ж было этих с собой взять, как их, не помню имена…
— Антон Лесков и Гарик, — машинально ответил я, не сбавляя шага. — Гарик — таксист, его от идеи «немножко полетать» чуть кондрашка не схватил, просто Система не видит разницы в пилотировании абсолютно несхожих типов техники. Антон командовал «Боингом», но без переучивания лётчик-самолётчик вертолёт в воздух безопасно не поднимет. К тому же, он подцепил на рейде какую-то дрянь,
