не дешевле золотого статера обойдётся. Но главное — это сроки.
— Сколько времени тебе потребуется?
— А я откуда знаю⁈ — взорвался он. — Пробовать придётся, раз за разом. Может месяца за три справимся, а может, и года будет мало. И учти — это только на отработку работающего образца. А наладить массовое производство… Миномёты — штука простая, их делать намного проще, чем пушки. А вот мины эти… Не знаю, Руса, не знаю…
Да-а, пожалуй, золотой статер за одну мину — это ещё по-доброму выйдет. А мины эти мне потребуются в количествах. Не сотнями, а тысячами штук за раз. А может, и десятками тысяч. А значит что? Правильно! Снова нужно искать источник денег. И прямогонного бензина, кстати…
* * *
«Руса, имей совесть! У нас тоже химическое производство растёт, а ты нас без бензина оставил. Чем я каучук разводить буду?»
— Это от брата, — пояснил я Пигмалиону. А вот от столичных чиновников: «Наместник, вы срываете исполнение контрактов по поставке зажигательных снарядов!» и дальше вежливые угрозы и требования расторгнуть контракт с апшеронцами. Та-а-к… Вот от Геворга, царя Армении, о том же самом. Дескать, Руса, хоть ты мне и Учитель, но пойми, из столицы требуют обеспечить план по поставкам огнесмеси. Про то, что ему меньше налогов придёт, если в Хураздане сократится производство резины, он не пишет, но явно помнит. А тут — сообщение от апшеронских нефтяников. Дескать, на них сильно давят, они не виноваты, но контракт по поставке бензина они выполнять не станут.
Термина «форс-мажор» тут ещё не знаеют, но имеют в виду именно его.
— А в чём проблема нарастить, мастер? — не понял сын Хирама. — Пусть производство наращивают!
— Понимаешь… — На талант прямогонного бензина приходится примерно семь талантов остальных продуктов. А нужных нам фракций С6-С7 в бензине чуть больше половины. И в бензол с толуолом удаётся превратить примерно две трети… Короче, на талант нужного нам продукта нефти нужно добыть примерно в две дюжины раз больше. А значит, в разы увеличить сбыт мазута, солярки и керосина. Но так быстро это сделать невозможно.
— Не вижу проблемы, — оптимистически заметил толстяк. — Ты ведь сам говорил, что рентабельность у нас — тысячи процентов. Можно хранить, можно сжигать, можно цену сбросить.
— Есть ещё одна проблема. За год они смогут нарастить добычу процентов на сорок, но никак не вчетверо.
— Почему же они брались увеличить поставки вчетверо?
— Им опыта не хватило! — на этот раз я улыбнулся почти весело. — Редко имели дела с властями, вот и решили, что раз продукт их, то они и решают, кому его продать. Раньше мы покупали у них только шестую часть, а после увеличения стали бы приобретать две трети.
Он задумчиво покивал, хотя его проблемы от внимания властей были совсем иного рода.
— Так что выход я вижу только один! — решительно подвёл итог я. — Они нарастят добычу, а потом весь прямогонный бензин мы будем разделять прямо на месте. Нужное нам — забираем, а оставшуюся половину отдадим брату — на растворитель и на огнесмесь.
— Не поеду! — тут же упёрся он. — Здесь мне нравится, тут я — уважаемый человек, преподаватель Школы и второй химик после тебя. Да и место тут интересное, а там — глушь, даже фисташек к пиву не завозят! Нет, не поеду, даже и не проси!
— Да ты что⁈ — захохотал я. — Я бы тебя и сам не отпустил. Нет, я лишь хочу, чтобы ты отобрал пару человек и обучил их работе на установке. А потом — её сборке и наладке, ведь везти по частям придётся.
— Уф-ф-ф! — с явным облегчением выдохнул толстяк.
Ну вот, с бензином решили. Самый цимес в том, что дегидроциклизацию удастся провести лишь с двумя третями, остальное приходится на разветвленные слишком разветвлённые изомеры, их в шестиатомный цикл не свернуть, так что и у нас на Первом Пороге останется, чем резину разводить, и из чего «зажигалки» делать. Ладно, пора решать с деньгами.
— Извини, Пигмалион, но меня родичи уже ждут, я их на совет собрал.
* * *
— Угощайтесь, дорогие! Вот варенье из шелковицы, вот этот фрукт мне поему-то хочется назвать мандарином, а этот — апельсином. Не спрашивайте, почему, слова сами всплыли, как их увидел, со мной такое бывает, вы же знаете[8]. В чайничках — чай…
— Мы уже поняли, дорогой, что ты хочешь поговорить о Китае, — мягко остановила меня Розочка. — Начинай.
— Все вы знаете, что Китай был когда-то един, но сейчас распался, вроде бы на семь частей, и каждой правит человек, называющий законным ваном, то есть правителем всей страны, только самого себя.
— Как недавно было в Даамате! — кивнул наш патриарх. — Хочешь и в Китае навести порядок?
— Нет, дедушка, ни в коем случае! Во-первых, Александр Великий обидится. А во-вторых, этого нам не потянуть, очень уж страна велика… — тут я сделал паузу и вкрадчивым голосом поинтересовался: — Кстати, а кто-нибудь из вас в курсе, насколько она велика? Какова её площадь, сколько там живёт народу?
— Ли, помнится, говорил, что население у них там последний раз учитывали ещё до начала нынешней сумятицы, — тут же откликнулась Софочка, наша штатная умница. — Но можно предполагать, что их страна не уступает державе Ахеменидов. Или Индии, если её целиком считать. Так что от двадцати до тридцати миллионов примерно.
— Замечательно! — промурлыкал я. — А сколько там мастеров-литейщиков?
* * *
[8] Раз шёлком в Цикле уже торгуют, то и плоды тутовник (он же — шелковица) на юге Китая уже известны. Мандарины (разумеется. под другим названием) выращиваются на Юге Китая примерно с 1000 года до н.э. Апельсины (тоже под другим названием, это — от голландского «appelsien» , т.е. «китайское яблоко») впервые упоминаются в источниках 314 года до н.э., но выращиваются примерно с VI–V века до н.э.
* * *
Тут все промолчали, неуверенно переглядываясь.
— Я рискнул бы предположить, что примерно, как у нас кузнецов, — предположил я. — Ведь там железа очень мало, зато чугун применяют широко. Так что можно считать, что один на тысячу примерно.
— Это очень примерная оценка, — покачал головой Тигран-старший. — Кузнецы — они ведь разные. Есть мастера,
