Делла смотрит на меня, и я не понимаю, жалеет ли она о том, что подтолкнула меня к этому шагу. Но ее тоску я понимаю. Делла резко отворачивается и идет к выходу. Двери захлопываются, но я успеваю услышать ее рыдания.
Судья, который не мог не почувствовать, какие страдания причинило это слушание, спешит его завершить. Он говорит, что я должен начать оформление официального опекунства, чтобы сделать все до отъезда Хуана. Молоточек опускается. Хуан и Александра кидаются ко мне. Они со слезами обнимают меня. Но я не могу остаться.
Я высвобождаюсь и спешу вслед за Деллой. В коридоре я оглядываюсь, надеясь застать ее, но Деллы нигде нет. Это неважно. Я уже знаю, куда она направилась. Потому что мне тоже нужно туда.
* * *
Высокие дубы начинают покрываться оранжевыми и желтыми листьями. Сойка скачет по веткам. Я въезжаю на небольшой холм и по извилистой дорожке еду вглубь кладбища. К тому моменту, когда вижу каменную часовню в лесу, мне уже кажется, что я уехал на много километров от города.
Лемон-Гроув в получасе езды от Чикаго, где в больнице меня ждет новое сердце. Если с момента звонка Рейчел до начала операции пройдет больше четырех часов, я опоздаю. Вот почему голос Рейчел в телефонной трубке звучит так возбужденно:
– Джейсон? Все в порядке?
– Все хорошо, – отвечаю я, хотя не уверен, что правильно выбрал слово. Вряд ли в мире есть слово, способное описать, что я чувствую сейчас.
– Я только что говорила с Хуаном. Он сказал, что в суде ты согласился стать официальным опекуном Александры. Это правда?
– Правда. В конце концов я прислушался к тому, что пытались сказать мне вы все.
Я не стал уточнять, что среди «всех» была и Тиган.
– Тогда о сердце. Ты должен спешить. Уже прошло почти два часа. Ты где?
Я чувствую панику в ее голосе. И понимаю ее. Если я упущу эту возможность и пожертвованное сердце погибнет, масштабы трагедии нельзя будет оценить.
– Я на кладбище Лемон-Гроув.
– Где? Джейсон!
– Знаю, – удивительно спокойно отвечаю я. – Прости, но у меня нет выбора. Это не может ждать.
– Хорошо, хорошо… Все хорошо… Все будет хорошо…
– Кого ты пытаешься убедить? – Надеюсь, она услышит шутливые нотки в моем голосе.
– Это серьезно, Джейсон.
Похоже, она поняла.
– Знаю. Мне жаль, что я так затянул. Но я должен это сделать.
Наступает пауза. Остается только догадываться, в какой она панике.
– Пожалуйста, поспеши. Не буду говорить, как это важно. Ты должен приехать как можно быстрее.
– И не говори. Я обязательно поспешу. Обещаю.
– Джейсон? – говорит Рейчел, и я чувствую какую-то заминку. – Спасибо, что ты это делаешь.
– Всегда пожалуйста, – отвечаю я и отключаюсь.
Я съезжаю на обочину, паркуюсь, беру концентратор и иду к серому каменному памятнику. Подходя, я вижу, как солнечные лучи, пробившись сквозь листья, серебрят волосы Деллы. Она сидит у могилы Тиган.
Я был здесь лишь один раз. Вскоре после трансплантации, когда мне было десять. Это очень красивое место, полное света и жизни, но после того визита я ни разу сюда не приходил. Я твердил себе, что это не нужно. Сердце Тиган живет в моей груди. Зачем мне приходить на кладбище, где она мертва?
Но в действительности мне просто было слишком тяжело. Я не мог вновь пережить то, что случилось. Я не мог вновь пробудить в душе чувство вины, которое испытал, увидев надпись на надгробии.
Тиган Роза Мэри Атертон
19.03.1988 – 22.08.1998
С-О-Д. Всегда
Я молча подхожу и сажусь напротив Деллы. Вокруг поют птицы. Я стараюсь не думать о быстро текущем времени. Делла заслуживает этого.
– Мне так жаль, – наконец говорю я.
После долгой паузы Делла смотрит в небо:
– Знаю, что сама велела тебе сделать это. Знаю, что это правильно. И все же…
– Понимаю. Но вы должны кое-что узнать. Да, вы велели мне сделать это. И все остальные тоже. Но я поступил так не поэтому. Буквально за секунды до выступления в суде я не собирался. Что бы вы ни говорили. Чего бы вы и все остальные ни хотели.
Делла хмурится:
– Так почему же ты так поступил?
– Тиган, – просто говорю я. – Я услышал ее. Я убедился абсолютно и безо всяких сомнений, что она хочет от меня именно этого. Только к ней я прислушался. Я сделал это из-за нее.
Плечи Деллы облегченно расслабляются, словно я снял с нее тяжкий груз.
– Спасибо, – говорит она.
Наступает пауза. Я думаю о том, что пришлось пережить этой женщине. Что она переживает сейчас – и каждый момент последние двадцать лет. Никогда не позволял себе думать о том, что произошло в ночь, когда я получил сердце Тиган. Всегда боялся ужаса – неизбежного ужаса. Но Делле эта роскошь была недоступна. Ей пришлось это пережить. Все это. Несчастный случай. Все, что случилось с Тиган. И ужасное, ужасное решение – позвонить в больницу и спасти жизнь. Мою жизнь.
– Ты веришь в небеса? – спрашивает Делла.
Я поражен ее голосом. Любые разговоры здесь, в этой тишине, кажутся неуместными.
– Не знаю, – шепотом отвечаю я.
Мне хочется сказать, что верю, потому что Делле нужно утешение. Я должен сказать, что Тиган, конечно же, сейчас на небесах и ждет нас и когда-нибудь мы увидим ее снова, точно такой же, какой она была в жизни. И покажется, что никаких долгих лет ожидания не было, а впереди у нас будет вечность. Но я не знаю, правда ли это. Может быть, да, может быть, нет, откуда мне знать? Но Делла хочет услышать не это, и я просто качаю головой и отвечаю: «Не знаю…»
– А я верю, – говорит Делла. – Может быть, рай не такой, как на картинах и в фильмах. Но он есть. Должно же быть что-то большее, верно? Иначе как объяснить то, что существовало до начала времен и что будет после конца? Почему мы не можем постичь вечность? Почему не можем объяснить, откуда взялась первая частица материи? Даже самые великие ученые не знают этого. Значит, должно быть нечто большее. Правда?
По ветвям шустро прыгает белка. В зубах она держит желудь. Крошечный зверек в огромной непостижимой вселенной. Я долго смотрю, как она скачет рядом с нами.
– Наверное… Я не знаю, что это, но по логике вещей должно быть нечто большее…
Делла впервые смотрит прямо на меня:
– Я рада за тебя, Джейсон. Что ты получишь новое сердце. И будешь жить. Я всегда хотела этого для
