Хотя я, разумеется, имел в виду прежде всего работу, а не в расход.
Аристократ дернулся, но быстро взял себя в руки. Видно, в нем все еще боролись гордость и страх за свою шкуру. Страх, судя по всему, понемногу побеждал. И я еще по себе знаю: ты смел только тогда, когда сыт и в безопасности. Хотя бы мнимой.
— Итак, кто ты такой? — посмотрел на него я.
— Меня зовут Криц, — тихо процедил он наконец сквозь зубы. — Я племянник графа Росаля. Из дома Ламбертов.
Я кивнул, сохраняя невозмутимость, хотя внутри все похолодело. Одно дело — подозревать, другое — услышать подтверждение из уст самого пленника. Племянник графа… Это серьезно. Хуже только если бы он оказался сыном.
— И что племяннику графа понадобилось в компании головорезов, грабящих захудалые баронства на краю империи? — полюбопытствовал я. — Охота за острыми ощущениями?
Спросил я, но знал, что это не так.
Криц поиграл желваками.
— Барон Даллен, да? — набрался смелости он, пытаясь вернуть былую спесь, но вышло жалко. — Дядя за меня горло перегрызет любому. Даже не сомневайся.
— Твой дядя сейчас далеко, а ты — здесь. И от моей милости зависит, вернешься ли ты к нему вообще, — отрезал я жестко. — Повторю еще раз: что ты здесь забыл? Или лучше скажи… Кто надоумил Багровое Братство напасть именно на мои земли?
От моего второго вопроса Криц замялся и отвел взгляд.
— Не хочешь говорить? — я откинулся на спинку кресла. — Понимаю. Но учти: в яме у тебя будет много времени подумать. Одна неделя, другая… А когда примешь решение — позови. Я не гордый, сам приду, как время будет. Только разговор уже пойдет не в тепле. И крышу над головой больше предлагать не буду… Мне кажется, негоже дворянину сидеть в ледяной яме, а ты как считаешь?
Намек Криц понял верно. Растирая руки, немного поколебался, но наконец сдался.
— Изначально Багровые не планировали заходить так далеко вглубь, — выдавил он. — Однако по ходу дела с ними связался человек одного барона… Имени не знаю, честно! Он предложил большую сумму за твое уничтожение и даже выступил проводником.
Мысленно отметил: Криц ловко обошел вопрос о своем присутствии — но решил не давить.
— Он был с вами при нападении? — прикинул я.
— Нет, — покачал головой Криц. — Ушел тут же, как мы оказались на твоей земле.
— Гм. Имя… Морландер тебе что-нибудь говорит? — прищурился я.
— Какой-то барон, — Криц поджал плечами, но по едва заметной реакции — дернувшейся щеке — я понял, что попал. А вот в точку ли — это еще предстояло выяснить. Но Криц знал. Знал, от кого был тот человек.
Если отталкиваться от того, кому это выгодно… Морландер был самым верным кандидатом. У него есть стимул уничтожить Орлейн чужими руками. Подослал гноллов, не вышло — теперь вот нанял пиратов, раз уж они все равно грабили неподалеку. Интересно, когда у него кишка будет не тонка заявиться лично с дружиной? Или он настолько не хочет терять своих людей?
— Ладно, — я поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен. — Поздравляю, Криц. Эту зиму ты точно переживешь. Я сообщу, если твой дядя захочет тебя выкупить. Если же такого не произойдет в ближайшее время… — я развел руками. — В шахтах всегда нужны рабочие руки.
— Да как ты… Чтоб я и работал⁈ — привстал Криц, сверкая глазами.
— Как миленький, поверь мне… — бросил я, кивнув страже. — Увидите его! — и фыркнувшего пленника под руки вывели из кабинета. Я проводил его спину задумчивым взглядом. Дверь закрылась.
Вздох вырвался из легких сам собой.
Дело оказалось даже серьезнее, чем я думал. Пленный оказался не жалким дальним потомком графского или герцогского рода, а племянником самого графа Росаля — двоюродного брата нынешнего герцога Ламберии. Я ведь не поленился, заранее выяснил родственные связи дома Ламбертов. В них сам черт ногу сломит, но я уже начинаю привыкать. Что-то да осталось в памяти.
Совсем недавние крики Крица из ямы: «Ты пожалеешь, барон! Черт возьми, сукин сын, как же ты пожалеешь!» — теперь выглядели не как беспочвенные ругательства. Его злоба и высокомерие при холоде и скудном питании прошли всего за неделю, но маячившая сверху угроза от этого менее осязаемой не стала. Честно говоря, я уже не раз пожалел, что по-тихому не прикопал его вместе с другими погибшими в тот вечер головорезами. Теперь уж поздно — как только я привел его в Орлейн вместе с остальными пленными — пути назад больше не было. Связать два и два, и выяснить, что за благородный господин попал в плен к барону Сарскому не сможет разве что ленивый из тех, кому известна подоплека нападения.
Его судьба теперь — стать разменной монетой в переговорах с его именитым дядей, и то при условии, что для самого графа Росаля тот имеет хоть какую-то ценность. Выкуп за племянника-неудачника… С одной стороны, звучало заманчиво и давало нам время, с другой — не факт, что граф вообще согласится на переговоры.
Однако пока он будет строить козни, присылать переговорщиков или торговаться, я успею укрепить Орлейн так, что даже если он решит собрать армию или созвать вассалов — я уже к тому времени приготовлюсь как следует.
Невольно я взглянул в пергамент со своими задачами и заметками, что лежал на столе у всех на виду. Делал я их на русском языке, поэтому совершенно не переживал, если кто захочет в них заглянуть. Вперед и с песней, как говорится.
Вообще, по моим наблюдениям, имперской грамоте среди крестьян обучен дай бог каждый пятый, а тут еще и почерк, который может посоперничать с врачебным… Не, тут даже магия не поможет. Я сам иногда подолгу сижу думаю, что там вообще написано…
Ладно, хватит лирики. Дальше по плану у меня впервые, как я сюда прибыл, выбраться за пределы своих владений в сторону цивилизации. Мир посмотреть, себя показать. А именно — нанести визит доброй воли к моему «дорогому» брату Товрину, чтобы определить его мотивы с глазу на глаз, о чем в письмах не скажешь, и лично заключить парочку выгодных и долгоиграющих сделок.
Ведь мне требовались не только его торговые и дипломатические каналы — для тех же возможных переговоров о выкупе племянника Росаля — но и его
