id="id18">
Глава 18
Российская империя, Санкт-Петербург, следственный изолятор СБИ
Шрам сидел на жёсткой койке, привалившись спиной к стене. Тусклая лампа под потолком едва разгоняла темноту. Где-то капала вода — мерно, монотонно. Других звуков не было.
Сколько он здесь? День? Два? Три? Время в карцере текло странно — то замирало, то срывалось вскачь. Без окон, без часов невозможно было понять, утро сейчас или ночь.
Впрочем, это не имело значения. Скоро всё закончится.
Богдан закрыл глаза, и перед внутренним взором пронеслись лица давным-давно погибших друзей.
Миша Дементьев. Сержант, душа компании. Вечно травил байки, смешил весь отряд. У него была жена — Анна, кажется — и маленькая дочка. Интересно, что с ними стало? Через год после той засады в ущелье Шрам заходил к Анне. Обещал отомстить.
Вот, наконец-то выполнил обещание.
Лёха Волков. Снайпер от бога. Мог попасть в монету с трёхсот метров. Тихий, молчаливый, но надёжный как скала. Прикрывал спину в любой заварухе.
Игорь Штейнберг, Исмаил Толбоев, Пашка Кузнецов…
Пять человек. Пять друзей, тела которых остались где-то в горном ущелье. Здесь, в Петербурге, похоронены пустые гробы.
Богдан открыл глаза и усмехнулся. Предатель теперь тоже мёртв. Лежит в морге с десятью дырками в груди. Больше никого не предаст, не продаст, не отправит на смерть.
Оно того стоило.
Скорее всего, его казнят. И пусть казнят. Богдан Лавров умер двадцать лет назад вместе со своим отрядом. То, что осталось — просто тень, призрак, доживающий чужую жизнь.
Шрам. Бандит. Никто.
По крайней мере, уйдёт он с чистой совестью.
В коридоре послышались шаги. Громко лязгнул замок. Дверь камеры открылась.
— На выход, — равнодушно приказал конвоир.
Богдан встал, разминая затёкшие ноги. Вот и всё. Пришло время.
Он шёл по коридору между двумя охранниками, глядя прямо перед собой. Мысленно прощался с миром — хотя прощаться, по правде говоря, было особо не с чем, да и не с кем. Никого близкого. Никакого имущества.
Пацаны, наверное, сами справятся. Граф их не бросит.
Граф. Единственное, о чём Богдан жалел — что подвёл его. Серебров доверял ему, взял под крыло, дал шанс на новую жизнь. А он…
Впрочем, поздно жалеть.
Конвоиры привели его в какую-то светлую комнату — после темноты карцера свет резал глаза. Богдан зажмурился.
А когда открыл глаза — замер.
Перед ним стояло несколько женщин разного возраста. Рядом с ними — дети. Взрослые уже, некоторым явно за тридцать. Все смотрели на него.
И плакали.
— Богдан, это ты? — вперёд вышла пожилая женщина в платке.
— Да, это я, — хрипло выговорил Шрам.
— Ты меня не помнишь? Я мать Исмаила. Вы с ним были у нас в гостях в Дербенте.
Богдан вздрогнул и вспомнил её. Вспомнил, как они всем отрядом гостили в доме Исмаила. Пили местное вино, купались в Каспийском море… Кажется, это было в прошлой жизни.
Впрочем, так оно и есть.
— Да, я… помню, — выдавил Шрам.
Мать Исмаила шагнула вперёд и крепко обняла его.
— Спасибо тебе, сынок. Ты поступил как настоящий мужчина. Отомстил за своих друзей, — прошептала она сквозь слёзы.
Остальные подошли ближе. Они обнимали его, плакали, благодарили, жали руку. Богдан с трудом осознавал что происходит. У него у самого на глаза навернулись слёзы, когда он догадался, что перед ним — выросшие дети его друзей.
— Вы восстановили справедливость, — сказал мужчина, так похожий на Пашку Кузнецова.
В горле стоял ком, глаза щипало. Он, убийца, приговорённый к казни, стоял среди людей, которые благодарили его за убийство.
— Что здесь творится? — выдавил он.
— Всё хорошо, Богдан, — раздался знакомый голос.
Шрам обернулся.
Граф Серебров стоял в дверях с обычным спокойным выражением лица. Как будто ничего не случилось. Как будто его охранник не расстрелял генерала на глазах у десятков свидетелей.
— Ваше сиятельство…
Серебров подошёл ближе.
— Указом императора генерал Константин Егорович Усов посмертно лишён всех званий и наград. Он объявлен предателем родины, виновным в гибели десятков имперских солдат, — сказал Юрий Дмитриевич.
Богдан молчал, не в силах поверить.
— Его имущество конфисковано. Семьи погибших получат компенсацию. А ты… официально останешься мёртв. Богдан Лавров погиб двадцать лет назад. Шрам — никогда не существовал. Никаких обвинений, никакого суда.
— Как?.. — еле слышно спросил Богдан.
— Служба безопасности империи нашла доказательства вины Усова. Очень много всего, включая связь с Чёрной кастой. Это он продал им образец «Бойца», — ответил Серебров.
Богдан закрыл глаза. Значит, всё было не зря.
— Так что, если хочешь — можешь продолжить служить мне. Место телохранителя всё ещё твоё, — улыбнулся граф.
— Это уже третий раз… Третий раз вы спасаете мне жизнь, ваше сиятельство, — прохрипел Шрам.
— Второй раз считать не будем. Тогда ты закрыл меня собой от заклятия. Мы квиты.
— Нет. Мы не квиты. И никогда не будем, — покачал головой Шрам.
Он поднял голову и посмотрел графу в глаза.
— Я буду служить вам до конца своих дней. Клянусь жизнью, честью и памятью моих друзей, куда бы вы ни пошли — я буду рядом.
Юрий Дмитриевич кивнул и произнёс:
— Договорились. А теперь пойдём. Дела в столице закончены. Пора возвращаться домой…
Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк графа Белозёрова
Телефон зазвонил поздно вечером.
Тимур Евгеньевич как раз заканчивал ужин — в одиночестве, как обычно. Жена предпочитала проводить весну в их краснодарских апартаментах, дети жили своими семьями. Огромный особняк казался пустым и холодным.
— Слушаю, Арсений, — Белозёров взял трубку.
— Ваше сиятельство, у нас проблемы, — голос Ельцова звучал напряжённо.
Впрочем, он почти всегда так звучал в последнее время. С тех пор, как они начали бодаться с Серебровым.
Белозёров вытер губы салфеткой и отодвинулся от стола. Жестом велел слугам выйти из столовой, и лишь затем спросил:
— Какие именно?
— Все издания и сайты, которые публиковали материалы про Сереброва, отказались дальше сотрудничать.
— Что значит — отказались? — нахмурился Тимур Евгеньевич.
— Им поступили претензии от СБИ и пресс-службы императора. Главных редакторов вызывали на беседы, некоторым угрожали проверками. В общем, дали понять, что публикации против Сереброва — это очень плохая идея.
— Это из-за Усова? — Белозёров нахмурился.
— Да. Их заставили опубликовать опровержения. Все статьи об убийстве генерала удалены. Вместо них теперь официальная версия: Усов был предателем родины, а охранник Сереброва выполнял задание
