class="p1">Мой клинок прочертил в воздухе светящуюся дугу, оставляя за собой золотистый шлейф, нацеленную точно в сердце предателя. Удар был молниеносным, смертоносным, идеально выверенным. Бой должен был закончиться одним ударом. Одним-единственным, но смертоносным.
Ярослав Тульский был шестирунником, как и я. Его вспыхнувший золотом меч метнулся навстречу моему, отбивая удар с резким звоном металла о металл. Искры посыпались каскадом золотого дождя, на мгновение ослепив в ночной темноте.
Я не остановился. Остановка означала смерть. Развернулся, используя инерцию отскока, и нанес боковой удар, целясь в шею. Траектория была идеальной, скорость — невероятной. Голова Тульского должна была полететь в сторону в фонтане его крови.
Но Тульский отклонился назад с грацией опытного танцора, и мой клинок прошел в дюйме от его кадыка, разрезав лишь ночной воздух.
Не теряя ни мгновения, он контратаковал выпадом в живот — быстрым и точным. Если бы он достиг цели, то пробил бы мне брюшную полость и вспорол кишки. Смерть была бы медленной и мучительной.
Я ушел влево скачком, активировав руну перемещения. Пространство схлопнулось, мир превратился в размазанные пятна света и тьмы, и я материализовался в трех метрах от первоначальной позиции, у края поляны, там, где начинался лес. Меч Тульского пронзил пустоту, оставив за собой золотистый след, который медленно рассеивался в воздухе, превращаясь в тысячи светящихся пылинок.
Мы замерли на мгновение, оценивая друг друга. Я тяжело дышал, грудь вздымалась, сердце колотилось как безумное. Адреналин бурлил в крови, заставляя каждую клеточку тела вибрировать от возбуждения. Тульский выглядел не лучше — его лицо было залито потом, губы искривлены в гримасе боли и ярости, глаза горели нечеловеческим огнем.
Мы снова двинулись по поляне, кружа друг вокруг друга, как два хищника, каждый из которых ищет брешь в защите противника. Лунный свет заливал лес холодным серебром, а неоновое свечение окутавшее наши фигуры, превратило нас в призраков.
Тульский атаковал первым и провел серию быстрых ударов. Его меч превратился в размытое золотистое пятно, непрерывно меняющее траекторию. Удар сверху — я поставил блок. Удар снизу — отклонился назад. Боковой удар — парировал, развернув меч и отведя его клинок в сторону.
Я отбивал удар за ударом, и каждое столкновение клинков отдавалось болью в запястьях, поднималось вверх по рукам, достигало плеч, отзывалось в спине. Сила ударов Ярослава была чудовищной — шесть рун давали ему ту же мощь, что и мне. Если бы не рунная сила, укрепившая мои кости и мышцы, я бы сломал руку уже после первого блока.
Мы обменивались ударами с невероятной скоростью, наши клинки сплетались в смертельном танце, расцвечивая тьму золотыми узорами и каскадами искр. Со стороны это должно было выглядеть красиво — два воина, окутанных неоновым сиянием, сражающиеся под луной на залитой серебром поляне.
Клинок Тульского мелькнул в миллиметре от моего лица, и я почувствовал легкое жжение — на шее появился тонкий порез. Горячая кровь потекла по лицу, оставляя соленый металлический вкус на губах. Боль была яркой, острой, но почти приятной.
Я ушел в сторону скачком, материализовавшись у противоположного края поляны, и тут же контратаковал — нанес диагональный удар снизу вверх, от бедра к плечу. Прием был неожиданный, не типичный для классической школы фехтования. Тульский поставил блок, но я был на долю секунды быстрее — в последний момент изменил траекторию, превратив рубящий удар в колющий.
Острие вошло ему в предплечье. Я почувствовал сопротивление плоти, услышал хруст, когда сталь встретилась с костью. Тульский зашипел сквозь зубы, но не отступил, не закричал. Наоборот — он использовал боль как стимул, развернулся вокруг своей оси с невероятной скоростью и нанес обратный удар, который я едва успел парировать, отклонив меч в последний момент.
Его клинок скользнул по моему боку, разрезая рубаху и кожу. Ткань разошлась, обнажая алую линию пореза. Боль обожгла, острая и яркая, но адреналин заглушил ее почти сразу, превратив в глухую пульсацию где-то на периферии сознания. Я чувствовал, как теплая кровь стекает по боку, пропитывая ткань штанов, но взгляд не опустил.
Мы расцепились, отступив на несколько шагов, и снова начали кружить, как волки перед смертельной схваткой за право жить. Оба тяжело дышали, оба истекали кровью из десятка мелких порезов, которые покрывали наши тела. Ни одна из ран не была смертельной — мы оба были шестирунниками.
Но с каждым новым ранением мы слабели. Теряли кровь, скорость и концентрацию. Это был бой на истощение, и победит в нем тот, кто продержится дольше. Кто сможет нанести последний удар, когда у противника уже не будет сил на блок.
Мы были в равных условиях. Два два убийцы, два монстра, рожденных Играми Ариев. Ни один из нас не имел решающего преимущества. Победит сильнейший. Или удачливейший. Или безумнейший.
Я атаковал снова и провел серию ударов, каждый из которых мог убить безруня, разрубив его пополам. Мой меч разил Ярослава удар за ударом, укол за уколом — я использовал все приемы, которым меня научил отец и Иван Петрович — мой бессменный наставник.
Тульский отбивался с яростным отчаянием человека, который знал — одна ошибка станет последней, один пропущенный удар приведет к смерти.
Он был хорош. Даже одержимый яростью, даже раненый и истощенный. Я ненавидел его всей душой, но не мог не признать — Ярослав был одним из лучших мечников, с которыми мне доводилось сражаться за всю мою короткую жизнь.
Я прорвал его защиту — финт влево, обманное движение мечом, имитация удара в голову, — и мой клинок вошел в открывшуюся брешь. мой клинок вошел в его бок, пробив кожу и мышцы.
Он резко развернулся, взревел от ярости и нанес удар с разворота, который я не успел полностью заблокировать. Его меч задел мое левое плечо, разрезая мышцу. Боль была такой яркой и всепоглощающей, что на мгновение мир потемнел по краям, зрение сузилось до узкого туннеля, и я едва устоял на ногах.
Мы снова отступили на противоположные края поляны. Оба тяжело дышали и хрипели как загнанные лошади. Оба истекали кровью. Мы выглядели как два древних демона из легенд — окровавленные, с горящими безумием глазами, окутанные неоновым сиянием, которое придавало нашим фигурам призрачный вид.
Рунная сила утекала сквозь пальцы подобно песку в песочных часах. Каждый скачок, каждое движение, каждый удар требовали Рунную Силу, а запас ее не был бесконечным. Руны брали силу из нас, качая ее из плоти и крови, превращая жизненную энергию в физическую мощь. Еще минут пять такого боя — и я иссякну
