равнодушно бросил Юкай, однако продолжил слушать.
— Выйдя наружу, вы легко сможете входить в другие миры. Только не в те, где вы все еще живы, — равновесие не потерпит двух императоров. Но в тех, куда вы сможете попасть… вас уже нет в живых, или вы вовсе никогда не рождались.
— Зачем тебе помогать мне? — Юкай приподнялся и спустил ноги с постели, глядя на съежившегося на полу человека с легким любопытством. — Что ты хочешь получить от меня?
— Я просто хочу домой, — честно ответил Фэн Юань, и его голос дрогнул. — Этот мир — ловушка. Другие миры открыты, но этот… У меня не хватит сил выбраться из него. Ваш меч прорубит путь не только вам, но и мне. Вы уничтожите преграду, разрушите орудие, избавитесь от призраков и найдете одного из своих наставников, а потом начнете новую жизнь. Я же наконец вернусь домой.
Юкай вытянул ногу, подцепил лезвие клинка и пинком отбросил его подальше. Фэн Юаню показалось, что он слышал язвительный, недобрый шепот, но тишина заброшенного дворца играла с ним в свои игры.
— Другие миры, — задумчиво проговорил он. — Ты и Кот. Забавно. Мне должно быть интересно, как вы попали сюда, и зачем, и как долго вы здесь… Но нет. Неинтересно.
Император поднялся на ноги, возвысившись над принцем подобно горе.
— Много ли времени уйдет на то, чтобы прорубить путь? — коротко спросил он. Фэн Юань перевел дух и вцепился влажными пальцами в воротник.
— Я не знаю, — хрипло признался принц. — Я никогда не пытался.
Юкай потер лоб и покачнулся.
— Утром, — тихо сказал он. — Начнем утром. А пока мне нужно завершить одно дело.
Кот спал, раскинувшись на широкой кровати и закутавшись в теплое одеяло. Плотные повязки превращали голову в огромный светлый шар, из которого беззащитно выглядывали пушистые уши.
Император помедлил на пороге, но все-таки вошел. Меч он оставил снаружи. Кто-то позаботился о раненом рабе, однако сам Юкай позабыл о нем. Даже воспоминания о том, что случилось на корабле, уже казались чужими и тусклыми, полустершимися.
В комнате было достаточно лунного света, только вот этот свет, голубоватый и призрачный, превращал лицо Кота в посмертную маску. Лишь сейчас Юкай сообразил, насколько все вокруг пропиталось холодом. Изнутри промерзнув до морозного скрипа, он не обращал внимания на такие незначительные мелочи, но Кот — совсем другое дело.
Вихрь серебра заплясал перед глазами, колкими снежинками разлетелся по комнате. Повеяло теплом, словно рядом растопили огромную печь.
— Опять вырос. — Император усмехнулся, разглядывая своего невольного спутника.
Тело под тонким покрывалом казалось сухим и мускулистым, пусть и не слишком рослым, черты лица приобрели взрослую завершенность. Высокие скулы выступали отчетливо, подбородок разбивала крошечная ямочка, но даже прошлой юношеской мягкости в Коте больше не осталось. Теперь он и вправду выглядел бы ровесником Юкаю, если бы не седина и измученный вид последнего.
Время со мной уродует тебя. Время со мной вас всех уродует.
Боясь потревожить чужой покой, император опустился на пол, прижавшись спиной к боку кровати.
— Несправедливо было связывать нас, — тихо заговорил он. — Мне всегда казалось, что я один и рядом нет никого. Но это не так.
Брат пытался защитить, как умел. Наставник снова и снова закрывал от напастей, прощая ошибки. Даже Мастер протянул руку, помогая справиться с собственными демонами.
— А ты — самый глупый. — Юкай покосился на крупную кисть с длинными пальцами, свесившуюся с края постели. — Бросаешься куда не надо…
Мир такой большой, а мы очень маленькие. Даже самые сильные из нас — просто крошечные солнечные пылинки, которые мечтают о том, чтобы кто-нибудь поймал их и спрятал в ладонях.
Одиночество делает нас слабыми.
— Метка утащит тебя за мной, но это неправильно. Никто больше не будет платить за мои поступки. — Юкай запрокинул голову, пристраивая ее на мягкое покрывало, и закрыл глаза. — Принц наверняка попытается обмануть меня, но мне уже все равно. Я даже не в отчаянии, нет. Отчаяние — это все-таки сила, и даже его во мне больше нет.
Помолчав, он глубоко вздохнул и вслепую нашарил расслабленную кисть. Пальцы Кота на мгновение сжались, словно вцепляясь в добычу.
— Я больше не хочу делать тебе больно. Метка… она должна сниматься легко, верно? — Юкай усмехнулся собственным мыслям. — Люди могут устать от своих рабов или захотеть их сменить. Странно, что я не подумал об этом раньше. Люди просто отказываются от тех, кто им предан. Разворачиваются и уходят. Разве могут рабы стоить хоть каких-то усилий с их стороны?
Кот поерзал во сне и насупился, нахмурив светлые брови.
— Ты слышишь меня? Я тебя отпускаю, — пробормотал Юкай и открыл глаза. — Уходи. Ты свободен. Не подставляйся ради меня, у тебя впереди своя жизнь.
Мальчишка хрипло вздохнул, но не проснулся. Он согрелся и недовольно ворочался, то скидывая с себя одеяло, то снова заползая поглубже. Юкай просидел в темной комнате до самого рассвета, слепо глядя в окно; только первая робкая розоватая полоска на горизонте привела его в чувство. Тело одеревенело, а голова была блаженно пуста.
С трудом поднявшись, Юкай подхватил свесившуюся с кровати руку и осторожно закатал широкий рукав рубашки до самого плеча, обнажая светлую кожу.
Метка была на месте, но бледнела на глазах, превращаясь в заживший застарелый шрам.
Глава 19
Запах тоненькой ниточкой тянулся к Коту, пушистой лапой трогал за нос — просыпайся, просыпайся!..
Опухшие веки склеились, а яркий утренний свет заставлял сердито зажмуриться. Слишком солнечно, будто за окном вдруг разыгралась весна.
Внутри отчетливо ежился опустевший желудок, да еще какое-то странное чувство гнездилось рядом с сердцем, легкостью заполняя все тело.
Стоило приподняться, как потолок закачался, вырисовывая дрожащие узоры. Запахов было слишком много — они клубились вокруг, ластились к ногам, путались в волосах, прилипали к одежде. Мир стал огромным и ярким, как будто тело снова обернулось детским.
Не
