доверяя собственным ощущениям, Кот спустил ноги на пол и пристально вгляделся в них, шевеля пальцами. Ноги были вполне взрослыми и совсем мужскими.
Несмотря на боль в голове, мысли тоже были на удивление связными и не окрашенными густой дымкой безумия или слишком сильных эмоций. Впервые за долгое время разум очистился и спокойно, без лишней суеты оценивал окружающую обстановку.
По углам комнаты клубилась пыль, уборкой явно пренебрегали. Комната Коту была знакома, но люди тут бывали нечасто. След Юкая с нотками металла казался слабым и холодным, цветочный аромат кого-то из служанок тоже давно остыл, и только яркий, терпкий, пробирающий палой листвой и талым снегом запах рекой растекался вокруг.
Чужой и знакомый, похожий и вызывающий отвращение.
Даже волоски на шее поднялись дыбом, словно протестуя против неведомого чужака. Был здесь и ходил, трогал вещи, самого его трогал — от кожи все тот же запах!..
Кот зарычал и тут же замолк, смущенный звуком собственного голоса. Этот мир окончательно выколотил из него всю рассудительность и здравомыслие, но ему не в чем было себя упрекнуть.
Сначала — выжить, затем — не потерять себя, а разборки со странным поведением можно и на потом оставить. Тем более что он до сих пор знать не знал, какое поведение для этого хвостато-клыкастого пристанища будет нормальным. Все познания Кота о котах ограничивались тем, что оные коты предпочитали есть и спать, не любили дерганья за хвост и усы и в целом не слишком-то отличались от людей.
По ногам повеяло холодом, и этот холод снова принес тревожащий талый запах, теперь с отчетливой нотой кровавой кислинки. Вместе с тем вдруг потянуло полынью и морем, да с такой силой, что Кот зажмурился и замотал головой.
Под веками полыхнули желтые и красные круги, а желудок отозвался раздраженным ворчанием.
«Лежа под одеялом, никаких загадок точно не отгадать», — рассудил Кот и осторожно выбрался из постели. Пол приятно холодил босые ступни.
Полынная горечь, окровавленный снег, морская соль. Солнечные зайчики на полу, тишина и вездесущая пыль.
Каждая пылинка сияла в лучах так ярко, будто в воздухе плавали искры чистого золота. Хотелось дышать полной грудью, хотелось прыгнуть, оттолкнуться босыми пятками от стены и колонн, и взлететь под высокий потолок, и коснуться изукрашенного потолка пальцами — ни для чего, просто потому, что хочется и можется. Разогнать и пыль, и тишину, рассеять страшное заклинание, накрывшее дворец и погрузившее его в стылую неподвижность.
Покой и счастье ощущались теперь так отчетливо, словно долго прятались где-то в дальнем углу рассудка, скрытые темными, тяжелыми волнами чужой тоски и безумия. Только желудок по-прежнему требовал еды, равнодушный к переменам настроения.
Путь до кухни совпал с волнами запахов. Кот заново разглядывал дворец, и по его коже пробегали мурашки. Пустота, одиночество и заброшенность повисли густым облаком.
Люди всё еще были внутри. Они ютились по каморкам, углам и закоулкам, но опасались показываться на глаза, равно боясь любого. Свежеобретенное чувство свободы дернулось где-то внутри Кота, наполняя горячим сочувствием.
Куда деваться поварам и посудомойкам, когда хозяин дворца исчезает, не оставляя после себя ни наследников, ни преемников? Многие слуги не имели жилья в городе, весь свой век проводя в этих стенах. Что делать им? Как строится жизнь, которая полностью зависит от капризов постороннего человека?
Так же, как и твоя, раб. Никаких отличий.
Кот сморщился, отгоняя непрошеный голос.
У самой кухни он вдруг замер. Оттуда не пахло ничем съестным, а вот горьковатый след тянулся куда-то в сторону. Принюхавшись, Кот сделал шаг в сторону и зажмурился, едва сдерживая желание вытянуть руки и потрогать запахи пальцами.
Море, соль и полынь. Полынь, соль и море.
Так пахло в пещерах демона, и этот запах невозможно было скрыть ни под толстым слоем праха и разложения, ни за густой пеленой крови. Эта свежесть словно впиталась в синюю чешую, но еще раньше…
Еще раньше этот запах стоял в маленьком домике на склоне заснеженных гор. Разве могут похожий запах иметь древний демон и маленький, совершенно обычный наставник?
Это всего лишь запах. Тому может быть сотня объяснений.
Погрузившись в размышления, Кот прошел мимо кухни и заметил лестницу в конце коридора. Каменные ступени вели куда-то вниз и упирались в потемневшую от времени дверь с затейливой кованой ручкой. Она была приоткрыта, и из-за гладкого дерева запах уже не сочился тонкой струйкой, а расплескивался волнами.
Внутри было темно и тесно. Кот крадучись шагнул вперед, осторожно придержав дверь. Из коридора сюда попадало достаточно света, чтобы отразиться в стеклянных боках оплетенных бутылок и вернуться болотным отблеском в широко распахнутые глаза.
Негромкие проклятия и звон заблудились меж рядов корзин и бочек. Запах крови наотмашь ударил по лицу, а следом вполз вкрадчивый и тяжелый алкогольный дух. Рассеянно коснувшись полок вдоль стен и погладив прохладный бок винной бутылки, Кот бесшумно скользнул вглубь пропитанной густыми ароматами тьмы.
Мужчина неясной тенью притаился в углу, скорчившись на полу между бочкой и стеной. При приближении незваного гостя он затих, и только легкий шорох тканей выдавал его неловкие, беспокойные движения; остановившись на расстоянии двух вытянутых рук, Кот наклонил голову набок и тихо спросил:
— Что вы тут делаете?
Запах не оставлял никакого простора для воображения о том, чем же мог незнакомец заниматься в винном погребе, но как еще начать разговор, Кот не придумал.
Тень заворочалась. В воздухе просвистело что-то вытянутое, легкое, с шорохом разворачиваясь на лету. Кот отступил на шаг и поймал предмет возле собственного носа, сжав его до хруста.
— Я тут пью, — внятно пояснила тень и затихла, оставив юношу с растущим недоумением разглядывать сложенный веер, запятнанный кровавыми отпечатками. — Куда-то шел, хвостатый? Ну так иди, не задерживайся.
— Вы… — полувопросительно произнес Кот и пристроил веер на ближайшую полку. — Зачем вы лазили в моей комнате?
Тьма булькнула вином и блеснула фонарями зеленых глаз.
— Твоя комната? — язвительно передразнил Мастер. — Твои в этом дворце только блохи.
Речь министра была четкой, но приобрела некую растянутость и плавность.
— Значит, это вы меня притащили с корабля? — Кот тяжело
