он умирает. Времени не было.
Рванул в сторону — туда, где кипела свалка. Рана на груди горела огнем, кровь заливала живот, но руки еще держали топор, а ноги несли. Этого хватало.
Марк обнаружился справа, шагах в пятнадцати. Он сражался вместе с двумя средними Сердцами Топтыгиных. Их противник, плотный, коротко стриженный детина с круглым щитом и коротким мечом, был на поздней стадии.
Он держался, работал грамотно, не давая зайти с флангов. Щит летал, принимая удары, меч раз за разом выстреливал в ответ, заставляя Марка и его напарников отступать. Марк уже прихрамывал — по левой ноге ниже колена расползалось темное пятно крови.
Я врубился в бой с ходу: просто влетел в свободную зону слева от детины. Топор пошел вниз, целя в бок между щитом и локтем.
Он заметил меня в последний миг, когда лезвие уже летело. Рывок корпуса, щит метнулся навстречу — поздно, но успел подставить край. Лезвие врубилось в невероятно плотное и тяжелое дерево, содрало щепу, застряло на палец.
— Добивай! — рявкнул я топтыгинцам.
Они не подвели. Худой ткнул мечом сбоку, целя в поясницу. Детина дернулся, уходя от удара, и тут же нарвался на Марка. Короткий тычок копьем пришелся в бедро, распорол штанину, оставив глубокий порез. Кровь брызнула на траву.
Детина взревел, развернулся ко мне, заслоняясь щитом. Я рванул топор на себя, высвобождая лезвие, и в этот момент второй топтыгинец, тот, что покрепче, шагнул вперед и всадил ему меч в бок. По самую рукоять, под ребра.
Он дернулся, попытался достать обидчика щитом, но сил уже не было. Рука с мечом обвисла, щит накренился. Я довернул топор и обрушил его на голову врага сверху.
Лезвие вошло в темя, раскроив череп. Тело рухнуло, дернулось пару раз и затихло.
— Спасибо! — выдохнул Марк, утирая пот с лица.
Я не ответил. Рванул дальше. А дальше была просто мясорубка.
Больше не выбирал. Перестал искать сильных, слабых, удобных. Просто рубил всех, кто попадал в поле зрения и носил не наши цвета. Короткие перебежки, удар, еще удар, разворот, блок, снова удар.
Справа какой-то Роканикс с топориком попытался достать меня по ногам. Я подпрыгнул, пропуская удар под собой, и в падении рубанул его сверху. Лезвие вошло в плечо, разрубило ключицу, ушло в грудь. Он осел, захлебываясь кровью, а я уже бежал дальше, не оглядываясь.
Слева ткнулись двое с копьями. Один высокий, второй пониже, оба в одинаковых серых куртках. Я ушел в сторону, пропустил древки мимо, и одним широким взмахом снес голову ближнему — высокому. Брызги ударили в лицо второму, он зажмурился на миг, попытался отскочить. Я добил его, просто ткнув топором в горло. Лезвие вошло мягко, хрустнули позвонки.
В спину прилетело. Кто-то достал меня коротким мечом, чиркнул по ребрам справа, вспорол кожу и мышцы. Я дернулся от боли, но не остановился. Развернулся, поймал взглядом его испуганное лицо и обрушил топор на голову. Он даже закричать не успел — только рот открыл.
Еще один удар в бок, теперь слева. Кто-то меткий, с кинжалом, успел ткнуть в живот. Я зарычал от боли, но рука с топором уже летела туда, откуда пришел удар.
Мужик отпрыгнул, но напоролся на Семена, который как раз прорывался ко мне. Семен приложил его дубиной по затылку — коротко, без замаха, просто ткнул окованным торцом в висок.
— Саша, ты!.. — крикнул Семен, подбегая.
Его лицо было залито кровью, своей или чужой — непонятно.
— Руби! — рявкнул я в ответ и снова рванул вперед.
Время спрессовалось в одну сплошную череду ударов, блоков, уворотов. Я не думал, куда бежать и кого бить — ноги сами несли, руки сами рубили, топор сам находил цели.
Дух Вирра в голове работал на пределе, выдергивая из серой мглы боя силуэты врагов, которые хотели ударить. Я уходил от смертельных и критичных атак за миг до того, как они достигали цели, игнорируя неглубокие раны и боль. И просто косил.
Удар, еще удар, разворот, блок, снова удар. Топор входил в тела, выходил, входил снова. Я перестал чувствовать руки, только слушался того внутреннего голоса, который говорил: бей, бей, не останавливайся.
Кто-то из своих крикнул: «Саша, справа!» Я не глядя махнул топором, и чей-то вскрик оборвался хрипом.
Кто-то слева: «Прикрой!» Я шагнул в ту сторону, рубанул, отбросил чье-то тело, освобождая пространство для своих.
Давно уже сбился со счета. Десять, пятнадцать, двадцать? Неважно. Важно было только одно: каждый убитый мной Роканикс — это минус один враг, который мог бы достать кого-то из наших. Марка, Семена, Нину, Славу — любого из тех, кто сейчас дрался рядом, кто верил мне и шел за мной.
В какой-то момент я увидел Нину. Она стояла шагах в десяти, прижимаясь спиной к Славе, и отбивалась от двоих. Я рванул туда, влетел в ближнего, снес его топором с ног и тут же развернулся ко второму. Он попятился, но Слава уже достал его мечом в бок.
— Спасибо! — выдохнула Нина, не глядя на меня, — она уже искала следующую цель.
Я кивнул и побежал дальше.
Топор тяжелел с каждым взмахом. Руки гудели, плечи горели, раны ныли и кровоточили. Левая сторона груди, где достала секира, пульсировала тупой болью, бок справа, с порезом от меча, саднило при каждом движении.
Еще пара ударов по спине, еще один в бок — я сбился со счета, сколько раз меня достали. Искра в груди работала на износ, выжимая из меня последние резервы, заставляя тело двигаться, когда сил уже почти не осталось.
Я перестал различать лица. Только фигуры, только оружие, только цвета: наши темные куртки, их — серые. Своих пропускал, чужих рубил. Голый инстинкт — без мысли, без жалости.
В какой-то момент зацепился ногой за труп и едва не упал. Удержался, вцепившись в тукнувшийся в землю топор, как в единственную опору. Мир плыл перед глазами, но я заставил себя сделать шаг, потом еще один, подальше от мешанины тел и криков.
Ноги заплетались, ступни скользили по мокрой от крови траве, но я дошел до относительно чистого пятачка, где земля еще не была сплошь залита красным.
Вокруг мелькали знакомые лица. Я, кажется, неосознанно вышел из боя к своим. Оперся на топор, согнулся, пытаясь отдышаться. Грудь горела, руки тряслись, в глазах темнело. Каждый вдох отдавался болью в ране от секиры. Кровь перестала течь, но края дергало при каждом движении.
Поднял голову, чтобы оценить обстановку. Поле перед глазами качнулось — пришлось моргнуть пару раз, чтобы
