Гэнбу. Она велела ему немедленно подавить бунт в Цуруми. Тот обрадовался, поскольку надеялся сговориться с родом Канэсаки, удвоив таким образом свою военную мощь.
После госпожа Манаи призвала в Ситай старого полководца, господина Морито. Этот человек был стар и сед, но верность его династии Тай была столь же непоколебима, как священная гора Нийпо. Он учился военному делу ещё при императоре Акине, помнил времена расцвета империи и питал глубочайшее отвращение к интригам и предательству. Едва получив письмо от императрицы, он привёл к Ситаю свою личную дружину, состоявшую из трёх тысяч преданных воинов — ветеранов, прошедших с ним не один десяток сражений.
Но этого было очень мало против многотысячной орды, собранной Уру-ханом. И тогда госпожа Манаи вышла на площадь Небесного Гласа. Именно там чиновники зачитывали императорские указы и проводили большие праздники. Императрица совершила неслыханную вещь — она лично вышла к народу. Перед огромной толпой госпожа Манаи поведала о страшной угрозе с севера. Она сказала, что всего лишь слабая женщина, которой далеко до блеска могущества ее великого супруга. Потому ей нужна помощь. Всякий мужчина, взявший в руки оружие, должен был защитить не ее лично, а свою деревню, свой род и семью от безжалостного истребления. Она во всех красках поведала о том, что хочет сделать Уру-хан в случае победы. И площадь закричала в один голос слова поддержки и восславила императрицу.
Вскоре в войско господина Морито устремился огромный поток добровольцев. Конечно, большинство были крестьянами, торговцами и ремесленниками. Но, как учил величайший знаток военного дела, князь Тацуми: «Войско есть тело. Ветераны — его кости, на которых держится всё. Новобранцы — плоть, что покрывает кости. Без костей плоть расползается бесформенной массой. Без плоти кости лишь хрупкий скелет, который сломает любой удар». Потому ветераны начали своим примером обучать новобранцев, и к осени госпожа Манаи уже располагала большой и неплохо подготовленной армией, хоть и уступающей вдвое в численности кочевникам.
Войска встретились на Пепельной равнине, к югу от места, где погиб великий Шио. Эта равнина и стала пепельной именно из-за последующего гнева госпожи Манаи. Перед началом битвы Уру-хан, желая продемонстрировать своё превосходство и унизить противника, выехал вперёд и громко предложил поединок. Согласно древнему обычаю степняков, если один из вождей вызовет на бой лучшего воина врага, и тот примет вызов, битва может решиться в честном единоборстве. Уру-хан был уверен, что никто из ополченцев или даже ветеранов не сравнится с его лучшим стрелком — могучим воином по имени Мэрген. Он был настолько силен, что его лук был выкован из железа, а вместо тетивы была натянутая стальная струна. На Мэргене не было доспехов, ибо он не нуждался в них. Кожа его отливала цветом закатного солнца, ибо в младенчестве мать окунула его в молоко священной кобылы, что паслась у подножия Караджина. И с той поры плоть его стала подобна броне, и ни одна стрела не могла пробить её, ни один меч не мог рассечь. Но когда мать купала его в молоке, ветер принёс листик с далёкого дерева, и листик тот прилип к его щеке, и когда мать сняла его, на том месте осталось бледное пятно в форме листа, и это было единственное уязвимое место на всём его теле, о котором знали лишь он сам да его мать, давно ушедшая к Девяти источникам.
Мэрген натянул эту тетиву, страшный вой стрелы пронёсся над Пепельной равниной, и в рядах имперского войска многие побледнели, ибо знали, что стрела, выпущенная из такого лука, не знает промаха. Но она вонзилась в землю прямо перед шатром генерала Морито, тем самым вызывая его на поединок.
В рядах имперского войска воцарилось смятение. Полководцы переглядывались, воины опускали глаза, ибо среди них не было конного лучника, способного противостоять степному стрелку. Это немудрено, конными лучниками в армии империи всегда были союзные кочевники. Но сейчас все двенадцать родов были под волчьими знаменами.
Тогда старый Морито приказал выкатить из обоза боевую колесницу, а потом спросил, кто вызовется быть возницей, а кто стрелком. Управлять лошадями вызвался Такэру, сын господина Морито. Отец побледнел, его сын был совсем молод, он родился, когда старый генерал был уже на склоне лет. Но Морито не произнёс ни слова, ибо в войске не место слезам, и только его рука, сжавшая поводья, на мгновение дрогнула. Такэру, не оборачиваясь, вскочил на колесницу, взял вожжи, и кони, запряжённые в неё, почувствовав твёрдую руку, насторожили уши. Такэру закричал, что готов везти в бой только самого смелого и достойного воина. И тогда из рядов пеших лучников вышел десятник Юэй.
Как вы помните, он был бедным птицеловом, что спас госпожу Манаи, когда она убегала от Проворной Охотницы. И в награду она помогла обрести ему счастье. Он женился на вдове Шимуре, став богатым землевладельцем. Но к тому времени его жена заболела и отошла к Девяти Источникам. Сам Юэй больше не брал новой жены или наложницы, поскольку госпожи Шимура и Манаи были для него идеальными образцами красоты. В день, когда императрица обратилась к народу на площади Небесного Гласа, Юэй приехал в столицу по делам. И с трепетом увидел ту фею, с которой некогда встретился. Только теперь она была старше, но это отнюдь не портило ее красоты и свежести. Юэй жадно ловил каждое слово. А когда госпожа Манаи закончила, он поехал домой, там собрал самых сильных крестьян. И после вместе с этим отрядом записался в армию генерала Морито. И вот сейчас он вызвался на бой, поскольку еще на тренировках показал себя лучшим лучником во всем войске. Они обменялись с Такэру взглядами, и сын генерала одобрительно кивнул.
Мэрген, увидев колесницу, расхохотался, и смех его был подобен скрежету камней, ибо он видел перед собой неповоротливую мишень, которую легко поразить с первого раза. Выстрел Мэргена был подобен молнии. Стрела вонзилась в деревянный борт колесницы, пробив его насквозь, и прошла так близко от плеча Юэя, что тот почувствовал холод металла на своей коже. Но Юэй не дрогнул, ибо знал, что страх — плохой советчик в бою. Он наложил стрелу на тетиву и выстрелил, но она ушла чуть выше головы Мэргена, и кочевник вновь рассмеялся, решив, что противник промахнулся от страха. Однако Юэй лишь пристреливался, ибо ветер на равнине был непостоянен, и ещё он разглядывал своего противника, пытаясь понять, где скрывается его слабость.
Второй выстрел Мэргена был направлен в возницу.
