в ситуации. В двадцатых числах июня в МВД состоялось совещание, рассматривавшее меры по реализации предложений Берии об облегчении положения ссыльных и спецпоселенцев. Докладывал начальник отдела «П» МВД, ведавший спецпоселенцами, В.И. Алидин. Выслушав предложения отдела, присутствующий на совещании Серов вдруг заволновался. Он вскочил с места и разразился гневной тирадой:
«Мы в войну в тяжелейших условиях выполнили решение партии и правительства, выселили этих людей, а теперь неясно откуда взявшийся Алидин хочет очернить нашу работу, пустить ее под откос. Я возражаю против этих предложений»[810].
Однако проводивший совещание Круглов, зная, что предложения исходят от самого Берии, возразил Серову и взял под защиту Алидина.
АРЕСТ БЕРИИ
События июня 1953 года круто изменили судьбу Серова. Самое важное, что его не причислили к «бериевцам». А ведь под горячую руку могло быть и так. Причина здесь ясна. Задумав убрать из руководства и арестовать Берию, Маленков и Хрущев хотели заручиться поддержкой верных людей в МВД. Оно и понятно, ведь Берия мог сделать ответный ход, и тогда неизвестно, чья бы взяла. Маленков прекрасно знал Круглова еще по совместной работе в 1938 году в аппарате ЦК. Тот был его подчиненным в Отделе руководящих парторганов, и именно Маленков выдвинул Круглова на ответственную работу в НКВД. Хрущев же, в свою очередь, мог положиться на Серова.
Обоих, и Серова, и Круглова, вызвали в Кремль 26 июня к четырем часам дня. Берия к этому моменту уже был задержан и находился в соседней с залом заседания Президиума ЦК комнате под присмотром маршала Жукова. На заседании Президиума Хрущев объявил о решении назначить Круглова министром внутренних дел, а Серова его заместителем по делам госбезопасности. Круглов охнул от такого неожиданного поворота событий. А Серов известие об отстранении от должности и аресте Берии воспринял спокойно: «Возможно, я был более подготовлен к тому, что Берия вел себя чересчур вызывающе, самоуверенно, но Круглов не ожидал этого подвоха»[811].
Маленков поручил составить список приближенных Берии, кого следовало арестовать, и Серов с Кругловым тут же в приемной Президиума ЦК набросали список фамилий, включив туда Гоглидзе, Мешика и обоих братьев Кобуловых — Богдана и Амаяка. Для ареста С.А. Гоглидзе и А.З. Кобулова, находившихся в тот момент в Берлине, Серов передал по телефону распоряжение ЦК Соколовскому и проинструктировал, как разоружить и задержать[812].
Серов без колебаний встал на сторону Хрущева. К 1953 году он успел отдалиться и отвыкнуть от повседневного бериевского руководства. С возвращением Берии в марте 1953 года в МВД он вновь оказался под его пристальным вниманием и плотной опекой. И был неприятно поражен, как резко поменялось его поведение после смерти Сталина. На служебных совещаниях и при встречах Берия, совсем не сдерживаясь, вел себя бесцеремонно и грубо, оскорблял руководящих работников, в том числе и Серова с Кругловым[813]. Как отметил на следствии многолетний помощник Берии — Борис Людвигов: «Почувствовав себя после марта 1953 года самоувереннее, Берия окончательно распоясался, стал чувствовать себя вельможей, пренебрежительно относиться к некоторым руководителям Партии и Советского правительства, а по отношению к своим подчиненным допускать грубость, резкие оскорбления, бесцеремонно обзывая их…»[814]
Сам арест всесильного Берии, совмещавшего посты первого заместителя председателя Совета министров, члена Президиума ЦК и министра внутренних дел, планировался, как военная операция. Его, ничего не подозревающего, надлежало схватить и обезоружить прямо на заседании в Кремле военным во главе с Жуковым. План удался, и Берия был арестован «соратниками» 26 июня 1953 года на заседании Президиума ЦК КПСС. После ареста Берии заседание продолжилось, среди рассмотренных вопросов: утверждение Круглова министром внутренних дел СССР, а Серова его первым заместителем[815]. О подробностях ареста Серову в тот же день рассказал помощник Маленкова Суханов:
«Члены Президиума в 14 часов собрались на заседание. Все пришли раньше на полчаса, как условились, а когда пришел Берия, начали его разбирать. Жуков Г.К. также был. Затем сказали Берия, что все члены Президиума согласны с тем, чтобы тебя отстранить и вывести из Президиума ЦК.
Берия сначала сопротивлялся, потом умолял, что понял свои недостатки, обещал исправиться, но ему не поверили. Затем сказали Жукову Г.К., чтобы он взял Берию и держал его в соседней комнате. Жуков сразу строгим голосом сказал: “Ну, пошли, Берия” и, взяв его за руку, повел»[816].
Важные подробности привел в своих воспоминаниях непосредственный участник событий маршал Жуков. Он тоже не был заранее извещен о предстоящем. В день заседания его вызвал Булганин и попросил взять надежных военных и прибыть в Кремль в приемную Маленкова. Там в присутствии Молотова, Хрущева и Булганина Маленков сообщил: «Мы тебя вызвали для того, чтобы поручить одно важное дело. За последнее время Берия производит подозрительную работу среди своих людей, направленную против группы членов Президиума ЦК. Мы считаем, что Берия стал опасным человеком для партии и государства. Мы решили его арестовать и обезвредить всю систему НКВД. Арест Берия мы решили поручить лично Вам». А Хрущев тут же добавил: «Мы не сомневаемся, что Вы сумеете хорошо это выполнить, тем более что Берия Вам лично много сделал неприятностей. Как, у Вас нет сомнений на этот счет?»[817] Тут Хрущев попал в точку. У Жукова не то что сомнений не было, у него могло быть только горячее желание разделаться с Лубянкой, вымотавшей ему столько нервов. И ведь как это прозвучало: «обезвредить всю систему НКВД» — музыка! Жуков по-военному, без колебаний отчеканил: «Какие же могут быть сомнения. Поручение будет выполнено»[818].
Хрущев предупредил Жукова, что Берия довольно силен физически и может быть вооружен, на что Жуков ответил: «Я, конечно, не спец по арестам и этим не довелось заниматься, но у меня не дрогнет рука. Скажите только, где и когда его надо арестовать»[819]. Маленков объяснил, что Берию вызвали на заседание Совета министров, но вместо этого будет заседание Президиума ЦК и ему предъявят обвинения в «игнорировании ЦК», нелояльном отношении к членам Президиума и расстановке чекистских кадров без согласования с ЦК. А Жуков с группой военных должен в комнате отдыха ждать условного сигнала — двух звонков, после чего войти в кабинет и арестовать Берию[820].
Жуков пишет, как произошел арест:
«Пришел Берия. Началось заседание. Идет заседание час, другой, а условленных звонков все нет и нет. Я уже начал беспокоиться, уж не арестовал ли Берия тех, кто хотел арестовать его. Но в это время раздался условленный звонок.
Оставив двух вооруженных офицеров у наружной двери кабинета Маленкова, мы вошли
