в кабинет. Как было условлено, генералы взялись за пистолеты, а я быстро подошел к Берия и громко ему сказал: “Берия, встать, Вы арестованы”, одновременно взяв его за обе руки, приподнял со стула, быстро ощупав все его карманы. Оружия не оказалось. Его портфель был тут же отброшен на середину стола.
Берия страшно побледнел и что-то начал лепетать. Два генерала взяли его за руки и вывели в заднюю комнату кабинета Маленкова, где был произведен тщательный обыск и изъятие неположенных вещей»[821].
Первоначально охрану арестованного Берии хотели поручить Серову и людям из МВД, но, как вспоминал Хрущев, так как отсутствовало должное доверие другому заместителю министра — Круглову, от этой затеи отказались[822]. Вместе с тем существует указание на то, что Серов с наступлением темноты вечером 26 июня принимал участие в вывозе арестованного Берии из Кремля. Приводится рассказ маршала Жукова, правда без ссылки на источник:
«Чтобы при выезде из Кремля нас не проверяли, мы решили сесть в одну машину — всех нас охрана знала в лицо. Берию с кляпом во рту мы положили на пол задней кабины между ног Серова, Батицкого и Москаленко»[823].
Однако Серов в мемуарах пишет, что видел лишь, как выводили Берию, который «держал одной рукой штаны» — по совету Серова Жуков срезал у Берии пуговицы. Берия подчинился и сидел смирно[824].
Сообщение о присутствии членов Президиума ЦК на премьере оперы «Декабристы».
[Правда. 1953. 28 июня]
В первые дни после ареста Берии Серов и Круглов имели поручение Хрущева участвовать в проведении следствия по его делу. Они 27 июня прибыли на гарнизонную гауптвахту Москвы и потребовали доставить им Берию. Как вспоминал Москаленко, их визит вселил в него тревогу: «обвинялся их начальник, и вдруг его заместители будут вести следствие»[825]. Военные, охранявшие Берию, стали возражать. В это время весь состав Президиума ЦК КПСС был на премьере оперы «Декабристы» в Большом театре. Москаленко, Серов и Круглов отправились туда выяснять отношения. Во время антракта Серов и Круглов стали жаловаться членам Президиума, что военные неправильно обращаются с Берией, не хотят вести следствие и т. п. Однако их служебное рвение не нашло понимания у партийного руководства. Хрущев и Маленков одобрили действия Москаленко и заявили, что вести следствие будет поручено генеральному прокурору Роману Руденко[826].
Вслед за этим последовали аресты людей из окружения Берии. Именно Серов подписал ордера на арест Влодзимирского и Мешика[827]. А ведь с Павлом Мешиком они бок о бок работали в 1945 году советниками в Польше! И ничего, раз партия приказала «взять!», значит, так надо. О масштабах дальнейших арестов по делу можно судить по записке прокурора Руденко, направленной в ЦК КПСС 12 октября 1953 года (Маленкову и Хрущеву), где говорилось о близком окончании дела, в котором в числе обвиняемых кроме самого Берии значились Меркулов, Кобулов, Гоглидзе, Влодзимирский и Мешик. «Кроме того, — писал Руденко, — арестованы и привлечены к уголовной ответственности еще 44 соучастника Берии, дела которых выделены в отдельные производства»[828]. Аресты 1953 года не миновали и мелкую сошку — писателя Вершинина. Ему припомнили все его панегирики в адрес «железного канцлера». Он трагически воспринял арест кумира, говорил, что это лишь первый эпизод борьбы за власть, что Берия «был гуманнейшим человеком, большим умницей, светлой личностью, что все лучшие мероприятия в стране проводились по инициативе и под руководством Берия…»[829]
Главным обвиняемым выступал Берия. Все внимание членов Президиума ЦК КПСС было сосредоточено на его деле. И именно расследование дела Берии придало новый и мощный импульс процессу реабилитации. Речь шла уже о пересмотре не только единичных дел, но и целых категорий, например осужденных внесудебными органами. В этих условиях «дело Абакумова — Шварцмана» временно ушло на второй план. Да и сами обвинения, ранее выдвинутые против Абакумова, «морально устарели». Всерьез к его делу вернулись весной 1954 года, после реабилитации пострадавших по «Ленинградскому делу». Теперь вина Абакумова заключалась в проведении незаконных репрессий, и его задним числом причислили к «банде Берия»[830].
Информационное сообщение о пленуме ЦК КПСС 2–7 июля 1953 г.
[Правда. 1953. 10 июля]
Согласно принятой партийной традиции, после пленума ЦК КПСС (2–7 июля 1953 года), где обсуждался вопрос «О преступных антипартийных и антигосударственных действиях Берия» и публикации в печати информационного сообщения о пленуме[831], по всей стране, во всех учреждениях были созваны партийные активы для обсуждения и одобрения резолюции пленума. На партийном активе в МВД, состоявшемся 11 июля, с докладами выступили министр Сергей Круглов и секретарь ЦК КПСС Николай Шаталин. Ряд высокопоставленных работников МВД подверглись критике, в их числе Серов. Его критиковали за то, что «он не способствовал усилению политико-воспитательной работы в органах милиции, а, наоборот, тормозил ее развертывание своими неправильными указаниями по этому вопросу»[832]. Но это ничего. Ближайшим бериевским сотрудникам досталось куда сильнее. Так что прозвучавшая критика на служебном положении Серова никак не отразилась. Она служила, скорее, данью традиции и демонстрацией готовности к выполнению указаний ЦК об «очищении рядов». Серов в июле 1953 года отправился в Киев, где выступил на республиканском совещании МВД Украины с сообщением о разоблачении «преступной шайки Берии», призывал к бдительности, соблюдению социалистической законности и быстрейшей ликвидации «остатков бандоуновского подполья»[833].
В связи с арестом первого заместителя министра внутренних дел Б.З. Кобулова вновь рассматривался вопрос о заместителях министра внутренних дел СССР. Президиум ЦК КПСС решением от 30 июня 1953 года назначил первыми заместителями министра внутренних дел СССР секретаря ЦК КПСС Николая Шаталина и Ивана Серова, сохранившего свой пост. Шаталин практически не приступал к исполнению обязанностей первого заместителя министра внутренних дел, он оставался на работе в ЦК и нужен был лишь для «авторитета» при проведении обыска сейфов Берии, кадровой перетряски в МВД и изгнания «бериевцев». Уже 28 июля 1953 года Шаталина освободили от должности первого заместителя министра внутренних дел. Правда, кое-какие существенные распоряжения он успел отдать. Так, в августе 1953 года до оперативного состава МВД довели его указание о «соблюдении объективности в чекистской работе», в котором говорилось о необходимости при ведении оперативных разработок об «антисоветской агитации» накапливать не только отрицательные материалы, но и положительные данные. В указании выдвигалось требование «более активного проведения профилактической работы через партийно-политический аппарат, администрацию, военное командование по отсталым и отдельным антисоветским высказываниям»[834].
Теперь Серов по праву мог считаться вторым человеком в «органах». По новому распределению обязанностей заместителей министра внутренних дел ему поручалось курирование: 2-го главного управления (разведка), 3-го управления
