class="p1">Решение о выделении органов госбезопасности из МВД в самостоятельное ведомство Президиум ЦК КПСС принял 8 февраля 1954 года. В его основу легла записка министра внутренних дел Круглова от 4 февраля[858]. В архиве сохранилась, хотя и весьма лаконичная, запись выступлений на заседании Президиума ЦК при обсуждении этого вопроса[859]. Обсуждение вышло бурным. Кандидатура Серова вызвала самые противоречивые оценки у руководителей КПСС. Маленков нелестно охарактеризовал Серова как человека, держащего «нос по ветру». Каганович сконцентрировал свое внимание на задачах будущего КГБ, требуя четко наметить линию «на вскрытие действительных врагов и ограждение честных людей», естественно при «верховенстве партийных органов» над КГБ. На заседании дали слово и Круглову, и Серову. Выступление Серова было вполне самокритичным. Он каялся, что «слепо» и «не критически» выполнял указания Берии, «спешил», и тут же сообщил о своей готовности провести чистку рядов госбезопасности — «некоторых из органов удалить», так как они, дескать, «слухи распространяют».
Казалось бы, решимость Серова чистить органы вполне устраивала новое руководство страны. Но все же большинству членов Президиума не импонировала сама фигура Серова во главе такого важного ведомства. Каганович продолжал наступать, пенял чекистам на «пассивность» после судьбоносного июльского пленума 1953 года и даже в стилистике партийно-хозяйственных активов 1930-х вынес Серову приговор: «жидковат, но может укрепиться», приводя в пример Дзержинского. Суслов призвал Серова «укреплять партийность», Микоян утверждал, что он «легковат», Булганин высказал мнение, что «Серову труднее будет перестроиться». И даже Хрущев, казалось бы, безоговорочно поддерживающий Серова, хорошо отозвавшись о его работе на Украине, покритиковал за отсутствие «партийной устойчивости».
Депутат Верховного Совета СССР 2-го созыва И.А. Серов. 1946.
[ГА РФ]
И.А. Серов.
[Из открытых источников]
И когда на этом заседании уже все как будто согласились с кандидатурой Серова на пост председателя КГБ, Суслов все гнул свое: «не все хорошо у Серова» — свысока относится к партийным органам. Вынес свой вердикт и Первухин. Сообщив, что лучше Серова на должность председателя КГБ никого сейчас не найти, он все же заметил: «грубый, начальника изображает, немножко подхалим». Но беспощадней всех высказался секретарь ЦК КПСС Шаталин, сделавший некоторые личные наблюдения за период кратковременного пребывания в должности первого заместителя министра внутренних дел и аккумулировавший мнение руководящих чекистов о Серове: «Я не голосовал бы за Серова. В аппарате отзыв плохой. Мало партийный, карьеристичный. Нос по ветру. Из Германии — натаскал». Как пишет Серов, Маленков хотел назначить председателем КГБ своего человека — секретаря ЦК Шаталина[860]. Но на заседании он об этом даже не обмолвился. Наоборот, к концу обсуждения твердо высказался: «Доверять можно Серову»[861]. Мнения Маленкова и Хрущева оказались решающими, и Серов был утвержден.
Н.А. Булганин. Фотограф Д. Бальтерманц.
[Огонек. 1955]
Н.М. Шверник. Фотограф Г. Вайль.
[Огонек. 1958]
Н.С. Хрущев.
[Огонек. 1954]
М.Г. Первухин. Фотограф А. Гостев.
[Огонек. 1954]
Л.М. Каганович.
[Огонек. 1953]
К.Е. Ворошилов.
[Огонек. 1951]
П.Н. Поспелов. Фотограф Г. Вайль.
[Огонек. 1958]
Н.Н. Шаталин.
[РГАСПИ]
Помимо вопроса об организации КГБ, на заседании затрагивалась и тема ГУЛАГа. Здесь также выявились различные подходы к реформированию и общему назначению лагерной системы. Не случайно М.З. Сабуров, высказал вполне технократическую мысль, что основное назначение лагерей — не исправление преступников, а их трудовое использование: «Исправительно-трудовые лагеря — это название, это источник получения рабочей силы». Иного мнения придерживался Ворошилов, полагавший, что главное внимание следует обратить «не на строительство, а на исправление людей». В то же время Хрущев предложил «вернуться к системе Дзержинского», когда заключенных занимали работой местные мелкие предприятия — «заводики, мастерские», отрицая тем самым необходимость участия заключенных в больших строительствах, а Маленков, видимо недовольный расползанием ГУЛАГа по различным хозяйственным ведомствам, и вовсе вполне определенно заявил: «лагеря — не наш идеал» — и подтвердил уже принятое решение о передаче ГУЛАГа вновь в МВД[862].
Пожалуй, состоявшееся 8 февраля 1954 года заседание Президиума ЦК КПСС — важнейшее в процессе реформирования десятилетиями складывавшейся сталинской системы карательных органов. В итоге в решении записано два поручения. Первое — секретарю ЦК КПСС Шаталину и министру внутренних дел Круглову по линии МВД и второе — секретарю ЦК КПСС Суслову и первым заместителям министра внутренних дел Серову и Луневу по линии будущего КГБ: в пятидневный срок подготовить проекты соответствующих постановлений «с учетом обмена мнениями на Президиуме ЦК»[863].
С.Н. Круглов. Фотограф С. Гурарий.
[Архив НИПЦ «Мемориал»]
С практической точки зрения организация КГБ не представляла никакой сложности. Выделить все «профильные» подразделения госбезопасности из МВД без изменения их условных наименований — дело нескольких дней. Но решение готовилось прежде всего политическое. Было важно сформулировать и утвердить в ЦК КПСС задачи нового ведомства. Как вспоминал Серов, идея создать КГБ родилась неожиданно в голове Хрущева, когда он рассматривал очередной вариант сокращения штата и реорганизации МВД. Как пишет Серов, «Хрущев в секретной форме поручил мне подготовить для него записку о создании КГБ»[864].
Но только через месяц указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 марта 1954 года был образован КГБ при СМ СССР, а его председателем назначен Серов. Согласно решению ЦК, на КГБ возлагалась главная задача: «В кратчайший срок ликвидировать последствия вражеской деятельности Берия в органах государственной безопасности и добиться превращения органов государственной безопасности в острое оружие нашей партии, направленное против действительных врагов нашего социалистического государства, а не против честных людей»[865].
В партийном понимании это означало курс на пересмотр дел пострадавших от Сталина коммунистов. Президиум ЦК КПСС 4 мая 1954 года принял решение «О пересмотре дел на лиц, осужденных за контрреволюционные преступления, содержащихся в лагерях, колониях и тюрьмах МВД СССР и находящихся в ссылке на поселении». Были созданы центральная и местные комиссии по пересмотру дел (по реабилитации, как потом чаще называли), в состав центральной комиссии, конечно же, вошел председатель КГБ Серов[866]. Пересмотру подлежали дела осужденных всеми видами внесудебных органов: Коллегией ОГПУ, ОСО, «тройками» НКВД. Создание комиссий положило начало процессу массовой реабилитации жертв сталинского террора.
И.А. Серов с супругой.
[Серов И.А. Записки из чемодана…]
А. Серов с дочерью и Д.Ф. Устинов.
[Серов И.А. Записки из чемодана…]
В работе созданных комиссий по пересмотру дел неизбежно проявилась половинчатость реабилитационного процесса середины 1950-х годов.
