Критерии в определении виновности или невиновности в «контрреволюционных преступлениях» напрямую зависели от текущего политического курса. Комиссии прежде всего стремились пересмотреть архивно-следственные дела по месту их хранения (по месту осуждения) и таким образом «закрыть вопрос»[867]. Этот подход привел к тому, что из общей массы пересматриваемых дел лишь малая часть окончилась реабилитацией. В большинстве случаев были применены амнистия, переквалификация состава преступления, сокращение срока до отбытого и т. п. приемы, позволявшие выпустить людей на свободу, но при этом их не реабилитировать[868]. То есть власть не только не хотела признать, но и осознать, что все советские репрессии являлись неоправданным беззаконием и преступлением против народа. Большинство пострадавших при Сталине оставались виновными[869].
При организации КГБ было принято решение о необходимости сокращения штата подразделений госбезопасности, принимаемых из МВД. Планировалось «штатную численность оперативных управлений и отделов как в центре, так и на местах сократить на 20%, что составит 15 956 штатных единиц с годовой экономией государственных средств 346 млн рублей»[870]. Тем не менее бюджет новой организации впечатляет. Серов 30 марта 1954 года представил в Министерство финансов общую смету годовых расходов КГБ в размере 3 миллиардов 866 миллионов рублей, причем госбюджет должен был покрыть 3 миллиарда 844 миллиона рублей[871]. Выходит, хоть небольшие, но доходы у КГБ имелись — 22 миллиона рублей как-никак.
Относительно сокращения штата КГБ Серов неукоснительно следовал предписаниям. Хотя и оставлял лазейки и даже выражал сомнение. Ему казалось, что дальнейшие сокращения излишни. В письме в Совет министров СССР № 873-с от 5 апреля 1955 года Серов сообщил, что в период организации КГБ штатная численность органов госбезопасности была сокращена на 31 653 единицы, а затем в соответствии с постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 14 октября 1954 года[872] прошли реструктуризация подразделений и дополнительные сокращения[873]. И далее писал о нецелесообразности дальнейших сокращений: «Таким образом, после создания КГБ органы государственной безопасности сокращены на 33 995 единиц, что составляет 24,2% от общей численности органов государственной безопасности к марту 1954 года. Существующая структура и штатная численность КГБ соответствует поставленным задачам перед органами государственной безопасности, и дальнейшее сокращение в настоящее время может отрицательно повлиять на уровень агентурно-оперативной работы». Более того, Серов намекал на необходимость дополнительной организации аппаратов КГБ в 196 городах и районах, «имеющих государственное значение».
Об этом, как сказано в письме, имеются просьбы местных руководителей — секретарей ЦК компартий республик, крайкомов и обкомов. Серов предлагал поддержать просьбы об организации 120 аппаратов КГБ в пограничных и удаленных районах и там, где есть крупные предприятия[874]. Это соображение Серова встретило понимание и получило одобрение[875].
Награждение за строительство Волго-Донского канала. 1952.
[Серов И.А. Записки из чемодана…]
Н.М. Шверник вручает награду И.А. Серову. 1952.
[Серов И.А. Записки из чемодана…]
Весной 1954 года Серов готовился к проведению Всесоюзного совещания руководящих работников КГБ, где следовало разъяснить новые задачи «органов» и их роль и место в советской системе. Текст своего доклада на предстоящем совещании Серов 6 мая 1954 года направил для согласования секретарям ЦК КПСС Н.Н. Шаталину и П.Н. Поспелову. В доклад он включил и пассаж о разоблачении Берии:
«Как видите, Президиум Центрального Комитета нашей партии бдительно следил за вражескими замыслами Берия и его сообщников и в нужный момент отрубил кровавые руки Берия и его шайке, посягнувшим на нашу партию, на наше социалистическое государство.
Президиум ЦК КПСС настолько четко, уверенно и, главное, своевременно обезвредил Берия, что нам, чекистам, нужно поучиться той оперативности и организованности, которая была проявлена в этом деле Президиумом ЦК.
Этой заслуги членов Президиума ЦК КПСС перед партией, перед народом никогда не забудут наши советские люди и будут с чувством глубокой благодарности и признательности называть имена товарищей Маленкова, Хрущева, Молотова, Булганина и других»[876].
Чуть позднее Серов вычеркнул последнюю строчку с фамилиями вождей, чтоб не обижать «других», и вписал просто — «имена товарищей из Президиума ЦК». Но и в таком виде этот фрагмент о Берии не вошел в окончательный текст доклада Серова. В отличие от первоначального варианта, в нем вообще довольно скупо говорилось о Берии.
Совещание проходило с 5 по 9 июня 1954 года, в нем приняло участие около 650 человек, включая приглашенных ответственных работников аппарата ЦК КПСС. С почти двухчасовой программной речью на совещании 7 июня выступил первый секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущев. Главной задачей, сказал он, «является укрепление социалистической законности и искоренение порочных методов руководства»[877]. Речь первого секретаря была, по обыкновению, образной и эмоциональной. Как вспоминают присутствовавшие в зале, он «свободно оперировал фактами, называл имена руководителей, многие из которых находились в зале, одних хвалил, других безжалостно критиковал…»[878] Действительно, Хрущев построил свое выступление в присущей ему манере, перемежая рассуждения об особой важности чекистской работы с пересказом различных случаев из жизни[879]. Он подверг разгромной критике всех работавших при нем наркомов и министров госбезопасности Украины, за исключением Серова, которого тут же в зале призывал подтвердить верность сказанного. Бывшего наркома внутренних дел Украины Василия Сергиенко Хрущев назвал «гнусным человеком» и «головорезом, приближенным к Берии», а министра госбезопасности Сергея Савченко — малопартийным и безыдейным обывателем, ведшим линию на отрыв МГБ от партийного руководства[880]. Свой главный пафос Хрущев обратил на незыблемость подчинения органов КГБ партии, сразу заявив, что госбезопасность — это «филиал партии»[881]. Хрущев прошелся по всем руководителям госбезопасности страны — от Ягоды и Ежова до Абакумова и Берии, — «попиравшим закон», подорвавшим доверие к органам, но тут же успокоил присутствующих, сообщив, что «за Берией шли какие-то несколько головорезов», а в основном чекистский аппарат составляют «честные и преданные» партии люди[882]. Высказав несколько соображений о важности правильной работы с агентурным аппаратом, как всегда, приведя примеры из собственного опыта, Хрущев закончил речь призывом к «дальнейшему улучшению чекистской работы»: чтобы «враг дрожал», а честные люди были спокойны[883].
В.Т. Сергиенко.
[РГАСПИ]
Сразу после выступления на совещании Хрущева слово взял Серов. Он заверил, что КГБ выправит ошибки, допущенные в прошлом, и приложит все силы, чтобы оправдать доверие партии, и тут же выразил неподдельное восхищение речью Хрущева:
«Вы убедились, насколько т. Хрущев глубоко знает нашу работу и насколько четко, предельно ясно дал указание по агентурно-оперативной работе и по всей работе. Вот что значит человек громадного ума и большой практики. Ведь многие из вас также работают по 10–15 лет, а
