для своих выдвиженцев в органах Серов также добивается присвоения генеральских званий, хотя Хрущев идет на это неохотно. Он еще с подозрением смотрит на систему госбезопасности, не очистившуюся до конца от бериевцев и недостаточно проникнутую партийным влиянием. Рассмотрев список представленных на присвоение званий генералов, Президиум ЦК КПСС в мае 1954 года принимает предложение Серова, хотя и записывает в протоколе фразу «присвоить в виде исключения»[895].
Хрущев, как оказалось, не меньше Сталина требовал от госбезопасности «наступательности» в разведывательной деятельности. Это подразумевало осуществление и широких акций по дезинформации, и, разумеется, похищений и убийств политических противников. Вскоре после июльского (1953 года) пленума на заседании Президиума ЦК КПСС 16 июля 1953 года было принято решение «О мерах по усилению разведывательной работы органов МВД СССР за границей», а министр Круглов получил конкретные «указания» по «устранению недостатков в разведывательной работе за границей и выработке мер по усилению разведывательной работы».
Реализация этих указаний подразумевала не только пересмотр штата и кадровую чистку аппарата внешней разведки, но и выработку положения о специальном отделе, призванном проводить за границей диверсии и террористические акты. Министр С.Н. Круглов, первый заместитель министра И.А. Серов и начальник внешней разведки А.С. Панюшкин 17 сентября 1953 года направили на утверждение Президиума ЦК КПСС положение о 12-м отделе 2-го главного управления (разведка) МВД, в котором о задачах этого отдела прямо говорилось: «…признать целесообразным осуществление актов террора…», но чьей-то рукой «акты террора» зачеркнуты и стыдливо вписано: «активных действий»[896]. В утвержденном ЦК КПСС варианте положения остался эвфемизм «признать целесообразным активные действия» и устанавливается, что все подобные «мероприятия санкционируются Президиумом ЦК»[897]. Понятно, что за этим скрывалось истинное назначение отдела «мокрых дел».
Для разработки конкретных предложений министр Круглов 26 октября 1953 года дал своим первым заместителям поручения: Серову — разработать мероприятия по объединению агентурно-оперативных действий центрального аппарата МВД и местных органов «в направлении всемерного усиления борьбы с НТС и его агентурой», в том числе спланировать «нанесение оперативного удара по НТС», а Луневу — мероприятия против украинских националистов, и в том числе «специальные действия против главарей зарубежных украинских националистических центров»[898]. Планы операций были рассмотрены 2 ноября 1953 года на специальном совещании у министра внутренних дел СССР.
Серов вполне усвоил требования партийного руководства перейти непосредственно к «активным мероприятиям» за рубежом и старался вовсю. Реализация разработанных еще в конце 1953 года тайных операций пришлась на период, когда Серов уже возглавил КГБ. По его приказам, разумеется согласованным с Президиумом ЦК КПСС, и под его руководством был осуществлен ряд убийств и похищений. Вот самые нашумевшие из них.
В апреле 1954 года в Западном Берлине похищен руководитель западноберлинского филиала НТС А.Р. Трушнович, однако довезти его живым до здания аппарата уполномоченного КГБ в ГДР чекистам не удалось. Трушнович оказывал сопротивление, его били, заткнули рот кляпом, и он задохнулся[899].
В июне 1954 года в Австрии в Линце похищен руководитель отдела НТС В.П. Треммель, его доставили в Москву и затем судили.
В октябре 1957 года агент КГБ Богдан Сташинский убил в ФРГ одного из лидеров ОУН Льва Ребета, ровно через два года он же убил лидера ОУН Степана Бандеру. Обе операции были разработаны под руководством Серова и санкционированы Президиумом ЦК КПСС. За эти убийства Сташинский в ноябре 1959 года награжден орденом Красного Знамени[900]. И награду он получал уже из рук нового председателя КГБ А.Н. Шелепина[901].
Но не всегда акции КГБ проходили успешно. В случае с покушением на одного из руководителей НТС Г.С. Околовича в феврале 1954 года произошла осечка. Посланный его убивать офицер госбезопасности Николай Хохлов отказался от выполнения преступного приказа, явился с повинной к Околовичу, выступил в апреле 1954 года с разоблачением преступных методов советской госбезопасности на пресс-конференции и остался на Западе[902]. Серов негодовал и приказал любыми средствами устранить Хохлова. В 1957 году КГБ сделал попытку отравить его. Хохлов не умер, но долго и серьезно болел[903].
Не меньше усилий предпринимало советское руководство для психологического воздействия на эмиграцию, да и на Запад в целом. Причем цели и задачи советской дезинформационной политики предельно ясны. Известный исследователь КГБ Джон Баррон посвятил этой теме целую главу своей нашумевший книги[904]. Выводя советское понятие о дезинформации из принципов «ленинизма», Баррон вспоминает слова Ленина о допустимости любого вида «коварства, интриг, хитрости», использовании «нелегальных методов для сокрытия правды», если это на пользу коммунистическому движению[905]. Помимо формирования улучшенного образа СССР в глазах Запада, советская дезинформация преследовала и другую глобальную цель — разжечь противоречия между «империалистическими странами» и подорвать доверие наций к их руководителям.
Если же говорить о вытекающих из этих целей конкретных задачах тех или иных дезинформационных кампаний, проводимых СССР на Западе, то здесь и дискредитация отдельных западных лидеров и целых групп, настроенных против политики Кремля, оказание влияния на внешнеполитический курс той или иной страны, создание ложных представлений о советской внешней и внутренней политике, сокрытие провалов и неудач в разведывательной деятельности КГБ и т. п. Причем арсенал методов, используемых советской разведкой для достижения этих целей, включал не только невинное распускание через зарубежных агентов различного рода слухов или печатание лживых репортажей, но и подделку документов, фотографий, шантаж и даже убийства неугодных и опасных для СССР людей.
В годы после смерти Сталина активность советской внешнеполитической пропаганды еще значительно усилилась. Теперь тайные методы соседствовали с открытым идеологическим проникновением в западные средства массовой информации. О масштабах этой деятельности можно судить по данным, приводимым в письме председателя КГБ Серова на имя председателя Комитета информации (КИ) при МИД СССР Андрея Громыко[906] от 3 апреля 1956 года. В нем говорилось, что заграничные резидентуры КГБ по просьбе КИ в период 1954–1955 годов с помощью своих агентов опубликовали более 700 статей или даже брошюр на Западе, «инспирировали запросы в парламентах», организовали интервью и выступления различных политических деятелей. Правда, при этом недальновидный Серов в том же письме просил снять с КГБ обязанности по выполнению таких поручений, так как это «отвлекало от выполнения разведывательных задач», считая целесообразным, чтобы в дальнейшем этим занимались только по линии Министерства иностранных дел[907].
В Кремле же думали совсем по-другому и придавали исключительное значение подобной работе. В 1958 году Комитет информации при МИД был упразднен, а 5 февраля 1958 года принято решение об организации вместо него Отдела информации ЦК КПСС. Но распространением дезинформационных материалов по-прежнему надлежало заниматься КГБ и его 1-му главному управлению (разведке).
Сменивший Серова на посту председателя КГБ партийный выдвиженец Шелепин гораздо лучше понимал политический характер советской разведки. Уже 21 апреля 1959 года Шелепин
