и Громыко (поставил свою подпись днем позже) направили в ЦК КПСС просьбу об увеличении ассигнований в иностранной валюте для дезинформационной работы, проводимой по линии КГБ. До 1959 года, писали они, финансирование используемых КГБ газет для публикации статей и дезинформационных материалов за границей осуществлялось в основном бывшим Комитетом информации при МИД СССР, поэтому расходы на 1959 год по линии КГБ не предусмотрены. Выделенные для этих целей на основании решения ЦК КПСС от 16 января 1959 года 300 тысяч рублей в свободно конвертируемой валюте не обеспечивают потребности. Шелепин и Громыко просили дополнительно выделить на эти цели 500 тысяч рублей (конечно, в валюте). Их просьба встретила полное понимание в ЦК КПСС[908].
«РАСЧИСТКА» АРХИВОВ
Расследование дела Берии и многочисленные материалы о конкретных беззакониях и преступлениях, совершенных чекистами, стали для членов Президиума ЦК откровением. Конечно, они прекрасно знали о ситуации в целом, о проводимых массовых репрессиях, о «расстрельных списках», которые наряду со Сталиным визировались его ближайшими соратниками. Но все же о многих тайных акциях НКВД — МГБ знал только Сталин, и только он их санкционировал. Теперь, когда в ходе расследования протоколы допросов Берии и его подручных рассылались прокуратурой членам Президиума ЦК, страшная картина стала открываться во всех деталях. Именно это послужило импульсом к принятию решения о расчистке архивов и уничтожении самых взрывоопасных документов из личной бериевской коллекции. Инстинкт самосохранения подсказывал.
Считается, что именно Серов по указанию Хрущева в июле 1954 года уничтожил почти весь личный архив Берии и материалы, накопленные при Сталине в Общем отделе ЦК[909]. Через четыре года на сентябрьском (1958 года) пленуме ЦК КПСС Хрущев вспоминал об этом: «Я документов сам не видел, но узнал о таких документах и дал согласие на их уничтожение. Это были показания на Мерецкова, Тимошенко, Буденного. Там несколько мешков было. Для этого была составлена комиссия, которая эти документы посмотрела, составила акт (акт есть), и я сказал, что я согласен их уничтожить. Было решение Президиума ЦК, чтобы эти документы уничтожить. Но имелось в виду не сбрасывать концы в воду, а чтобы не компрометировать честных людей, за которыми устанавливалась слежка»[910].
Серов о разборе и уничтожении документов вспоминал обыденно, как о чем-то само собой разумеющемся: «Закончили разбор документов. Составили опись, доложили в ЦК, а затем сожгли, что не нужно, причем это делали вдвоем [с Руденко. — Н. П.], и опять все наши предложения и исполнение утвердили в ЦК»[911]. Огню были преданы бесценные подборки документов, являвшихся убедительным и ярким свидетельством о людях сталинской верхушки и царивших там нравах. В списках уничтоженных материалов немало интересного: дело-формуляр[912] на Георгия Димитрова, 6 папок материалов на М.М. Кагановича, 8 томов дела «Осиное гнездо» — на жену Молотова Жемчужину, дело-формуляр на Вильгельма Пика, дело-формуляр на Маленкова, дело спецпроверки на А.А. Епишева, материалы на М.А. Суслова, М.З. Сабурова, П.Н. Поспелова, М.Г. Первухина, агентурно-следственное дело на Н.М. Шверника, 261 страница «разной переписки» о Н.С. Хрущеве, материалы о М.И. Калинине, материалы разработки на Н.А. Булганина (о его связях с Рыковым и вредительстве), материалы «прослушки» и агентурные донесения о К.Е. Ворошилове, материалы разработки на А.С. Щербакова и т. п.[913]
П.С. Жемчужина (Карпович).
[РГАСПИ]
Д.Ф. Устинов.
[Из открытых источников]
Р.Я. Малиновский.
[Из открытых источников]
Часть подобного рода материалов сразу уничтожать не стали и отправили в КГБ для рассмотрения, так сказать, в общем порядке. Здесь: дела-формуляры на А.Т. Твардовского, Н.Е. Басистого, И.Х. Баграмяна, Ф.Г. Логинова, Д.Ф. Устинова, В.Д. Соколовского, В.И. Чуйкова, материалы на С.С. Дукельского, А.А. Горегляда, Е. Ярославского, Л.З. Мехлиса, Р.С. Землячку, Д.З. Мануильского, С.Б. Задионченко, по одному тому разработки на А.А. Фадеева и К.М. Симонова, разработка «Рак» — на С.К. Тимошенко, 5 томов агентурного дела на О.В. Куусинена, 10 томов разработки маршала Р.Я. Малиновского, материалы на Н.Г. Кузнецова, материалы на А.Я. Вышинского, Б.Л. Ванникова, С.М. Буденного, И.А. Бенедиктова, А.Н. Поскребышева и т. п.[914] Вероятнее всего, после передачи в КГБ и все эти материалы подверглись уничтожению.
Но все же часть материалов была сохранена и передана на самое строгое и тайное хранение в КГБ. Среди этих материалов есть скрываемые до сих пор, вопреки всем российским законам, документы о самых чудовищных преступлениях сталинского МГБ. Это прежде всего бумаги, проливающие свет на судьбу шведского дипломата Рауля Валленберга, сгинувшего в советской тюрьме. В акте о передаче материалов значатся «Дела на ликвидированных: Редель, “Слуга”, Ужгородское»[915]. Здесь следует сделать пояснение. Речь в делах идет о людях, тайно убитых сотрудниками службы П.А. Судоплатова по указанию кремлевской верхушки. Об «ужгородском» деле теперь хорошо известно. В Ужгороде 1 ноября 1947 года людьми Судоплатова убит епископ Федор Ромжа. Вначале, 27 октября, его повозку сбил автомобиль, а самого епископа жестоко избили. Через несколько дней, чтоб довершить дело, в больницу, куда его доставили, прибыл небезызвестный Майрановский и сделал Ромже смертельный укол[916]. Но к Валленбергу это вроде бы не относится.
А вот дипломат Вилли Редель, бывший секретарь немецкой миссии в Бухаресте, имел прямое касательство к делу Валленберга — сидел с ним в одной камере. Согласно официальной версии, он умер от «паралича сердца» 15 октября 1947 года при этапировании из внутренней тюрьмы МГБ в Красногорский лагерь военнопленных. Теперь понятно, что его убили по дороге с помощью инъекции рицина. Вполне узнаваемый почерк спецбюро МГБ под руководством Судоплатова и Эйтингона. Любопытно, хотя, впрочем, симптоматично, что факт насильственной смерти Вилли Ределя до сих пор не признан официально российской стороной и скрывается[917]. Даже в недавно опубликованной архивом ФСБ книге, содержащей документы по делу Ределя, ни слова не говорится о насильственном характере его смерти[918].
Но кто такой «Слуга»? Можно лишь высказать предположение, что речь идет о шофере Валленберга — Лангфельдере, арестованном вместе с ним, о судьбе которого российская ФСБ до сих пор ничего внятного не сообщила. Значит, и его убили!
Несомненно, в материалах на Ределя и Лангфельдера могут содержаться указания на то, что стало с самим Валленбергом, был ли он убит или умер в тюрьме. Интересно, как долго нынешнее российское руководство намерено скрывать подобные бумаги? Тем более что после публикации фрагментов мемуаров Серова завеса тайны приоткрылась.
В части, касающейся Валленберга, Серов преподнес сенсацию. Он до 1954 года не имел, да и не мог иметь касательства к делу Валленберга. Но, возглавив
