КГБ при СМ СССР № 00405 от 20 июля 1954 года «О задачах органов КГБ» эта работа перешла в практическую плоскость. Требование партии о «расчистке архивов» было принято к неукоснительному исполнению.
За период с марта 1954 года до 1 января 1955 года, писал Серов, пересмотрено 1 200 460 дел, в результате снято с оперативного учета 627 216 человек, уничтожено 331 398 дел (из них по центральному аппарату КГБ уничтожено 25 880 дел и снято с оперативного учета 43 032 человека). Кроме того, ранее, в период с августа 1953 года до марта 1954 года, было снято с оперативного учета 1 140 435 человек. Серов сообщал, что работа по пересмотру дел оперативного учета ведется в координации с центральной и местными комиссиями, организованными по постановлению ЦК КПСС от 4 мая 1954 года для пересмотра следственных дел осужденных. В случае отмены комиссиями судебных решений или переквалификации — органы КГБ снимают с оперативного учета лиц, проходивших по следственным и агентурным материалам, лежащим в основе этих дел. Работа по пересмотру оперативного учета контролируется руководством КГБ, писал в заключение Серов, и будет закончена в установленный срок[934].
Практику уничтожения документов оперативного учета после определенных предельных сроков хранения закрепил в 1954 году приказ КГБ при СМ СССР № 00511 от 12 августа 1954 года с объявлением инструкции «О порядке приема, систематизации, хранения и ревизии оперативных архивов в органах КГБ при СМ СССР» и перечня основных оперативных материалов и дел органов КГБ, с указанием сроков архивного хранения. И для многих других типов документов (помимо оперативного учета) ввели норму временного хранения в архивах, после чего они подлежали уничтожению. При Сталине такого не было. Тогда существовали правила вечного хранения практически всех оперативных документов госбезопасности (в том числе дел оперативного учета, личных и рабочих дел агентуры). Сталин, как расчетливый хозяин, все держал «про запас», ведь компрометирующие материалы — ценнейшая вещь — всегда могут пригодиться. Преемники Серова в КГБ год за годом сужали номенклатуру дел, подлежащих постоянному хранению. Это привело к уничтожению многих архивных дел. В конце концов оказались полностью уничтожены архивные материалы органов госбезопасности районного и городского уровня[935].
По состоянию на момент образования КГБ (март 1954 года) центральный оперативный архив насчитывал 5 миллионов 713 тысяч единиц хранения[936]. В их числе около 1,5 миллиона дел общего делопроизводства, 1 миллион 783 тысячи архивно-следственных дел[937]; 360 тысяч личных дел сотрудников ВЧК — КГБ, 375 тысяч дел оперативной разработки и проверки (так называемые досье на граждан) и 475 тысяч дел агентов[938] (личных и рабочих[939]); 70 тысяч «оперативных» дел аппарата внешней разведки; 900 тысяч дел на лиц, выезжавших за границу и въезжавших в СССР начиная с 1922 года[940], и 280 тысяч дел «спецпроверки» на лиц, выезжавших за границу.
И.А. Серов, В.М. Молотов, Н.С. Хрущев и Г.К. Жуков. Женева. 1955.
[Серов И.А. Записки из чемодана…]
О масштабах уничтожения документов госбезопасности в 1954–1955 годах и в последующий период, когда номенклатура дел постоянного хранения была заметно сужена и «чистка» архивов приняла регулярный характер, можно судить по количеству архивных дел бывшего КГБ, уцелевших к августу 1991 года. Согласно официально представленным в Комиссию по архивам КПСС и КГБ сведениям[941], в 1991 году объем Центрального архива КГБ составил всего 654 300 дел. Причем только 167,8 тыс. дел хранились в Москве (и подмосковном хранилище)[942], а большая их часть была сосредоточена в филиалах: в Саратовском (60 тыс.), Омском (363 тыс.)[943] и Владимирском (63,5 тыс.)[944]. Как видим, по сравнению с 1954 годом убыль архивных документов весьма ощутима. В Центральном архиве остались на хранении лишь 75 тыс. архивно-следственных дел[945], в дополнение к ним еще некоторые категории таких же дел хранились в филиалах: во Владимирском 29,5 тыс. дел на «немецких военных преступников» и в Омском 128 тыс. дел на немцев, «задержанных на территории Германии» в послевоенное время.
Итак, от 5,7 миллионов дел центрального архива, где концентрировались ценнейшие и уникальнейшие исторические документы, — к 600 тысячам. Убыль чуть ли не в 10 раз! Это не учитывая, что за 37-летнюю историю существования КГБ его бумаги тоже пополняли архив. То есть, собственно, материалов старше 1954 года осталось и вовсе мизерное количество. А ведь это важнейшие источники информации о массовых репрессиях времен Сталина. Они были сознательно уничтожены. И первый председатель КГБ положил начало этому варварскому процессу уничтожения истории страны. Конечно, не забыл Серов и о своем интересе. В 1956 году он дал распоряжение вымарать в архивах КГБ все упоминания, где говорилось о его и маршала Жукова неблаговидных поступках[946].
Не меньший интерес представляет и вопрос о том, отдавал ли Хрущев Серову команду уничтожить материалы именно о своем участии в репрессиях времен Сталина, как об этом, например, говорит Семичастный[947]. Однако следов и признаков такого целенаправленного уничтожения «хрущевских документов» в архивах КГБ до сих пор не выявлено. Наоборот, вполне благополучно сохранились телеграммы с санкциями Хрущева на аресты работников партийной номенклатуры. Если вдуматься, у Хрущева не было такой уж острой необходимости в уничтожении документов о себе. В 1937–1938 годах Хрущев не входил в руководящую «пятерку», и его подписей, в отличие от подписей Сталина, Молотова, Кагановича и Ворошилова[948], нет на сталинских расстрельных списках[949]. Не подписывал он и протоколов тройки Московского НКВД[950]. В то же время не принимать участия в проведении репрессий он не мог. И в эти годы его уделом стало санкционирование арестов на уровне Москвы и области, а с января 1938 года — по Украине. Причем в партийных архивах предостаточно документов об этой стороне деятельности Хрущева. Конечно, именно в региональных архивах — Московского УКГБ и Украинского КГБ — тоже могли быть свидетельства об активном участии Хрущева в массовых репрессиях. Но оба эти архива серьезнейшим образом пострадали в годы войны. Так, в архиве УКГБ по Москве и Московской области вообще не сохранилось документов секретного делопроизводства (даже приказов!) за период до 1941 года. Сотрудники архива рассказывали, что при эвакуации целая баржа с документами попала под бомбежку и затонула. Также был уничтожен и ряд документов при эвакуации Киева.
Тем не менее накануне смещения Хрущева его соратники по Президиуму ЦК пошли проторенным путем и дали задание разыскать документы об участии Хрущева в репрессиях. Уже 2 сентября председатель КГБ при СМ Украины Виталий Никитченко подписал справку о масштабах репрессий, а 10 октября 1964 года и готовый многостраничный отчет с цифрами арестованных и расстрелянных в республике в годы Большого террора[951]. Однако менялся курс, и в конце
