твой император бросает все силы страны на выполнение этой задачи. Он стравливает народы, опустошает казну, ведёт войны ради кусков магического камня. И никто до сих пор не задался вопросом: а зачем на самом деле этому «мудрецу» столько энергии?
— Ты хочешь сказать, что императора просто используют? — голос Ли дрогнул.
— Я хочу сказать, генерал, что ты — умный человек, но не видишь очевидного. Кто ещё мог бы использовать мощь целой империи, чтобы собрать в своих руках все оставшиеся в мире источники первичной энергии?
— Маги в Башне Созерцания всегда были вне политики, — неуверенно возразил он.
— Или только один из них, — я перебил его. — Тот самый, который называет себя бессмертным мудрецом. Возможно, он уже собрал достаточно силы, чтобы барьеры рухнули и мир снова вспомнил, что такое настоящий ужас Санти-Дай. Пока вы охраняли стены от степняков, враг уже обосновался в самом сердце вашей столицы. Он не просто нашёптывает императору — он управляет его руками. И когда «эликсир» будет готов, боюсь, твой император будет последним, кто его попробует. Если он вообще доживёт до этого момента.
Генерал Ли молчал. Он только что осознал, что всю жизнь защищал не величие своей родины, а колыбель для того самого монстра, которым пугают детей в сказках.
— Нам нужно посольство, — повторил я, закрепляя успех. — Но не для того, чтобы просить мира у императора. Нам нужно пробраться в столицу и понять, насколько глубоко пустила корни эта зараза. Нам понадобятся твои знания о входах и выходах, о расположении постов и привычках охраны.
— Если то, что ты говоришь, — правда, — Ли наконец поднял голову, он сжал кулаки, и в его глазах вспыхнул холодный огонь ярости, — то Дайцин уже мёртв.
— Палачи вашей империи пока только начали сколачивать эшафот. Время есть.
— Можешь располагать мной! — генерал залпом выпил вино из бокала. Ай как проняло дайцинца!
Я кивнул, принимая его слова. Это был союз, рождённый из общего понимания скорой катастрофы.
— Хорошо, генерал. Завтра мы начнём планировать маршрут армии. На совете Империи ты должен будешь повторить всё, что знаешь о Вольных городах и этой вашей Башне Созерцания. Можешь идти.
Ли встал, коротко поклонился и вышел. Я остался один, глядя на пустое кресло напротив. Империя Дайцин, казавшаяся монолитной скалой, оказалась изъеденным термитами деревом. И эти термиты имели очень древние и острые зубы.
* * *
День свадьбы выдался сухим и ветреным. Никто не стал украшать столицу большим количеством цветов, возводить золотые арки или выстилать улицы дорогим дайцинским шёлком — моя бабка Элара резонно заметила, что казна любит счёт, а золота в сокровищнице мало, и, если я хочу каждый месяц платить войскам, то придётся подужаться. Не то чтобы она была прям жадная, но в меру прижимистая и деньгами разбрасываться не любила. Я согласился с этой логикой. Степняки и орки после того, как я начал платить жалованье, чуть ли не на руках меня носят, послушно ходят в полковые школы, учат грамоту. Подтянулись и эльфы — никакой вольницы, в сотнях дисциплина, послушно ходят в дозоры…
Церемонию проводили в Храме Первородного Света. К полудню площадь перед подножием храма плотно заполнилась народом. Порядок поддерживали смешанные патрули: эльфы в лёгких панцирях стояли плечом к плечу со степняками и орками Красной Пасти. Последние чувствовали себя явно не в своей тарелке. Они то и дело поправляли непривычно чистые перевязи, накидки на доспехах и косились на красиво разодетых горожан… Но вели себя тихо.
Я стоял у входа в храм, разглядывая кружащих в небе голубей. Все белые, пара сизых. На мне были парадные доспехи с золотой чеканкой, короткий церемониальный меч на поясе, корона. Рядом переминались с ноги на ногу разодетые в шёлка Мархун и Баян-Саир.
— Волнуешься, Повелитель? — хмыкнул Мархун.
— В степи говорят: жена — это вторая тетива, — поддержал разговор хан. — Если выбрал крепкую, лук не подведёт. Мне вон в жёны дочка Торгула досталась, строптивая и бешеная. Но зато горячая и ненасытная. До сих пор мстит мне за отца, высасывая из меня все соки каждую ночь, когда мы вместе.
Они с орком засмеялись, немного разряжая атмосферу вокруг. Я тоже улыбнулся, вспомнив разговоры о том, что хан всё-таки поладил с молодой женой, и как они оба кричат в шатре по ночам. Потом ответил им вполголоса:
— Я больше думаю о том, чтобы Первая Жрица не выкинула какой-нибудь фокус в процессе. Уж очень она… мутная.
— Может, стоило ей голову отрубить? — прямо спросил орк.
— Всем не отрубишь. Достаточно смерти Нориана и его сына.
Вскоре появилась Лаэль. Она шла в окружении жриц, которые напевали что-то тягучее и соответствующее моменту. На моей будущей императрице было длинное белое платье с низким лифом, украшенное живыми цветами и тонкой вышивкой по подолу. Для меня она выглядела как сказочная принцесса. Когда она подошла и взяла меня за руку, улыбнулась.
— Готов? — тихо спросила она, глядя мне прямо в глаза.
— Куда я денусь, — улыбнулся в ответ я.
Мы вошли под своды храма. Первая Жрица ждала нас у окаменевшего белого пня. Она выглядела подчёркнуто официально, в парадной накидке, с венком из голубых цветов на голове. Но в её жестах сквозила затаённая досада. Видимо, ей до последнего хотелось превратить это событие в многочасовое славословие Единому, но я настоял на краткости.
Выслушать молитву Единому всё-таки пришлось. Но она была не слишком долгой, без песнопений. Потом перешли к самой церемонии.
— Перед лицом Единого, — начала Жрица, голос её гулко разносился под сводами, — вы связываете свои судьбы. Эригон, ты берёшь Лаэль не только как спутницу, но и как хранительницу твоего дома и твоих земель?
— Беру, — сказал я чётко.
— Лаэль, ты принимаешь Эригона своим господином и клянёшься хранить верность, быть вместе с ним в горе и счастье?
— Принимаю, — ответила она без колебаний.
Обряд был коротким. Мы обменялись простыми кольцами из горного хрусталя, вырезанными лучшими мастерами Рунгвара Заики. Никаких пышных клятв на крови или магических фейерверков. Просто двое эльфов, которые решили, что вместе им будет проще выжить и построить что-то новое.
Когда мы вышли на парапет храма к собравшимся, толпа взревела. Орки били топорами о щиты, создавая ритмичный стальной гул, степняки свистели и вскидывали вверх луки, а эльфы… эльфы начали петь торжественный гимн.
