быстренько пробежался в сторону соседнего квартала. Там, на углу, я вчера из окна такси приметил продуктовый супермаркет.
Именно то, что мне нужно.
Я зашел в безлюдный магазин — сонная кассирша вполглаза дремала на кассе. Взял тележку и принялся накидывать туда всего понемногу: пару упаковок замороженной курицы, говяжий суповой набор, замороженную рыбу, тоже пару пачек, в отделе овощей и фруктов взял пакет лимонов и мандаринов, отобрал больших желтых яблок, набросал разной зелени: петрушки, укропа, кинзы и зеленого лука; положил огурцов, помидоров и сладкого перца. Закинул по пакетику редиса и винограда, набрал замороженных ягод. В отделе полуфабрикатов набросал разных колбас. Да, я противник колбасы и мясных полуфабрикатов, при постоянном употреблении они часто ведут ко всяким нехорошим болезням, но к Новому году на столе это традиционно должно быть, да и иногда бутерброд позволить себе можно. Прихватил несколько упаковок слабосоленой семги и форели, баночку красной зернистой икры, пару банок зеленого горошка, шпрот и оливок. Не забыл прихватить четыре упаковки сливочного масла — в хозяйстве всегда пригодится.
В хозяйственном отделе особого разнообразия не было, поэтому я взял пятикилограммовую упаковку стирального порошка, двухлитровую бутыль геля для стирки, средство для мытья посуды и шампунь — две разные бутылки, два геля для душа и большую упаковку хорошего мыла из восьми штук.
Хорошо, что тележка была на колесиках. А вот как я все это переть домой буду — представлял смутно.
Продавщица на кассе с удивлением воззрилась на меня:
— Дешевле было бы в «Ашане» закупить, — словно мимоходом заметила она.
— Знаю, — кивнул я и пояснил: — Это не для себя. В смысле, это нужно прямо сейчас, а у меня времени нет.
И прихватил на кассе штук шесть разных плиток шоколада. Пусть Алена Петровна порадуется.
Когда я вернулся к ней и позвонил в дверь, из квартиры уже вовсю доносился вкусный аромат свежепожаренных оладий и свежесваренного кофе. У меня аж в животе заурчало.
— Это что? — сразу все поняв, нахмурилась она.
— Это вам, — уклончиво ответил я и попытался просочиться мимо Алены Петровны.
— Да вы что! — возмутилась она. — Мне не надо! У меня все есть. Я не возьму!
Угу, как же, все есть. Ночью я ради любопытства тихонько заглянул в холодильник, так там, кроме домашних овощных заготовок, двух банок варенья и кастрюльки с борщом — мышь повесилась.
— Ну и куда я теперь с этими пакетами? — демонстративно-обреченно сказал я и для дополнительной иллюстрации очень печально вздохнул.
— В магазин обратно отнесите! — сказала Алена Петровна, правда, неуверенным тоном.
— Пищевые продукты возврату не подлежат, — покачал головой я.
— Божечки, Сережа! — покачала головой Алена Петровна и тяжко вздохнула. — Сколько вы заплатили? Давайте я вам часть верну, а остальное переведу после двадцать четвертого декабря, когда пенсия будет.
— Еще чего! — покачал головой я. — Алена Петровна, хватит уже спорить. Вы меня выручили, причем дважды, и я тоже хотел сделать вам приятно. Просто не знаю ваши вкусы, поэтому закинул пару штук всего разного.
— Вкусы, — вздохнула она, с любопытством заглядывая в пакет. — Какие у меня теперь могут быть вкусы…
Я принялся выгружать покупки на стол под ошарашенные восклицания Алены Петровны, за которыми она тщетно пыталась замаскировать детскую радость.
А у меня аж сердце кровью обливалось, потому что я знал, каким была человеком Алена Петровна. Это же надо, всю жизнь проработала, на выходных то партсобрания, то субботники, а заслужила на старость только невеликую пенсию, которой как раз хватает на оплату коммунальных услуг и лекарств.
Особенно она обрадовалась бытовой химии. Конечно, я в ванной видел, что она стирает больше хозяйственным мылом и дешевым порошком. А гель для душа самый простенький, да и тот разводит наполовину водой.
Зато этого теперь ей надолго хватит. Тем более она экономная.
За завтраком Алена Петровна, еле сдерживая приподнятое из-за неожиданных подарков настроение, поинтересовалась:
— Ну что, вы нашли хоть что-то полезное в чемодане?
— Да, — ответил я и указал на аккуратную стопку тетрадей и папок. — Вы даже не представляете, как меня выручили, Алена Петровна. Я вечером вам все верну, не беспокойтесь.
— Да я и не беспокоюсь, — усмехнулась она. — А если так подумать, то зачем оно все мне? А вот вам вдруг пригодится. Так что можете оставить все себе. И остальные бумаги тоже забирайте.
Я от души поблагодарил. После завтрака собрался, прихватив все документы, и, распрощавшись с милой старушкой до вечера, отправился отстаивать свое доброе имя.
По дороге заехал в магазин электроники и купил точно такой же «Макбук Эйр», с грустью понимая, что техника пробила нехилую дыру в моем бюджете. Но выхода не было. Главное, вся информация сохранилась.
Воспользовался их интернетом, чтобы восстановить резервную копию из облака, и к Терновскому пошел вооруженный доказательной базой. И почти нищий.
В институт я прибыл к десяти. Хоть Терновский и сказал, что комиссия назначена на после обеда, мой опыт офисных войн прямо кричал, что верить этому категорически не надо. Все может быть.
И интуиция не ошиблась.
Стоило мне прийти в кабинет Терновского, как я увидел озабоченного Борьку и бледную, испуганную Марусю.
— О! Вот и ты! — Радость Борьки была настолько искренней, что я заподозрил самое худшее.
— Ага, — кивнул я. — Здравствуйте. Давно не виделись.
— Сергей! — воскликнула Маруся. — Ты представляешь, время комиссии перенесли!
— На сколько? — спросил я, уже примерно зная ответ.
— Через пятнадцать минут начнется, — сердито буркнул Терновский. — Пошли. Лысоткин с утра разорался, что после обеда у него заседание в ВАКе и он не сможет быть на комиссии. И прямо заставил директора перенести все на утро.
— Так он же в министерство едет, — напомнил я. — Или отменили?
— Так он к двенадцати туда едет, — крякнул Борька. — Как раз успеют.
— Да уж… — протянул я, порадовавшись, что прислушался к своей интуиции.
— Это все Лысоткин мутит, — нервно заметила Маруся. — Никакого заседания в ВАКе сегодня точно нет. Они же по средам заседают. Это он, видимо, услышал, что ты Сергея вызываешь, и сразу решил все переиграть.
— Да как бы он услышал! — возмутился Борька. — Я же из кабинета звонил. А в кабинете был один.
— Да ты, когда разговариваешь, так орешь,
