по объёму при всех равных условиях вышел втрое меньше предыдущего. По прочности не хуже металла. А учитывая разницу в весе, в аэродинамике дерево вне конкуренции. Оставалось научить Духа леса строить подобное.
Лопасти лопастями. Но не об этом мечты! С новыми возможностями фантазии мои зашли очень далеко. Что нам мешает начать стоить летающие платформы или крепости? Больше двигателей, больше субстанций — и дело в шляпе.
Листочек явилась ко мне часа через полтора, взмыленная, счастливая и немного растрёпанная. Она будто чуяла, что здесь бушует интеллект, примчала на мои грандиозные мысли, как ворона на блестящее.
— С кем целовалась? — Поинтересовался ехидно, увидев горящие от румянца щёки.
Глазки у красотки сразу забегали.
— За мной ухаживал один граф, но я…
— Понравился? — Перебил, наслаждаясь её лёгким смущением.
— Кажется, я влюбилась, пап, — выпалила малышка и покружилась, разбрасывая в разные стороны светло — золотые кудри.
Нет, этой принцессы определённо достоин явно не граф, минимум — король. И не какой — нибудь старый хрыч, а молодой и бравый. Только где такого найти⁈
— То ли ещё будет, не спеши отдавать своё сердце первому же холёному ухажёру, — заворчал, как старый дед. — Они все поначалу выкладываются, потом показывают своё истинное лицо.
— Он красивый, светлый душой и очень скромный. Пап, он тебе понравится, — уговаривает меня ещё. Да с таким воодушевлением, что можно позавидовать белой завистью. Первая любовь… она всегда такая особенная.
— С наших земель хоть? — Интересуюсь.
— Нет, он из Кастилии, помощник посла… Ой, а что это у тебя тут за чертёж?
Увидев мой набросок, дочка тут же прикусила язык о своём графе. Похоже, вообще позабыла о нём. Особенно, когда я стал рассказывать о новых идеях, которые она с лёгкостью подхватывала, как свои собственные. Так до четырёх утра мы и просидели, не почувствовав времени. Начали с крупных скатов, а закончили летающими островами.
В итоге пришли к выводу, что нам нужно больше субстанций… больше зёрен леших. Больше металла! Больше мощностей! Похоже, пора отправлять героев на подвиги по поимке леших, чтоб процессоры таскали.
У некоторых моих удальцов и так руки чешутся. Нет, не у витязей.
Днём выловил Люту в дворцовом парке, где она была на смене и смотрела за нашими детьми в составе гвардии. Помня её трогательную реакцию на моё возвращение, не мог не встретиться. Жёны жёнами, а с этой девушкой у нас всегда были особые отношения. Она знает больше, чем многие мои соратники. Она лучше всех понимает, через что я прошёл от битвы на Калининских топях до пещеры в Нави.
Магичка в силу своей скромности сама не рвалась со мной увидеться, но когда явился, очень обрадовалась и даже растерялась.
— Ну ты как? — Спросил, не зная, с чего начать.
— Всё хорошо, ваше величество, — пробурчала, опуская взгляд.
— Что стряслось, малышка?
— Я бы отправилась с тобой, почему ты не сказал, — выдавила уже без всяких формальностей.
Каждый раз подобными фразами она рвёт мне сердце. Потому что искренне любит несмотря ни на что.
Карие глазки заблестели от слёз. Подхватил её и понёс туда, где нас никто не потревожит. На юго — запад, подальше, где ещё есть дикие леса. В самую гущу и спустился, присмотрев проталину с красивой полянкой. Нечисти поблизости нет, людей и подавно. Поставил на ноги, сам присел на травку. Лютик смотрит с укором, затем усаживается рядом, но на дистанции. Пересаживаюсь впритирку.
— Я не смогу тебе родить, не в этом мире, — выдаёт себе под нос.
— А это так для тебя важно?
— Иметь с тобой нечто общее? — Хмыкает. — Нет, забудь.
Обнимаю её за плечи. Выдыхает с дрожью, прижимается сама.
— Зачем мучаешь меня? — Слышу тихое.
— Скажи, что ты хочешь? Я исполню любое твоё желание.
— Вот как? — Раздаётся с иронией.
— Да, мне не нравится, что ты такая грустная. Хочу, чтоб больше улыбалась и радовалась жизни. Что ты желаешь, просто дай знать?
— Хочу, чтобы ты был счастлив.
— Бросай уже, — ворчу. — Для себя чего хочешь?
Молчит. Жду.
— Лютик, ты, как маленькая. Говори.
— Одно время… — начинает неуверенно. — Я пилотировала скат между сменами. Поначалу нравилось, но всё переросло в рутину из — за одного и того же маршрута.
— Хочешь свой собственный скат? — Подхватываю мысль.
— А можно? — Ахнула малышка, подскочив и посмотрела на меня с горящими глазами.
— Для тебя спроектируем лёгкую модель, которую ты сможешь подзаряжать от собственного резерва. Как тебе такое?
Люта засияла по — новому. Заулыбалась мечтательно.
Я всё равно уже продумываю малогабаритные варианты, для Лютика просто выдернем из серии. Добавим оригинальный дизайн.
— Уже лучше, — говорю с теплом на сердце. — Что ещё? Не стесняйся, говори.
Магичка вздохнула и снова поникла. Да что ж такое⁈
— Лютик? Ну перестань, ты терзаешь моё сердце.
— Прости, ничего не могу с собой поделать, — признаётся. — Видать, от безделья умаялась.
— А, — усмехнулся. — Враги кончились?
Кивает. И спохватывается.
— Нет, я не кровожадная. Но демоническая сущность во мне требует выплеска. Это напоминает мне, что чужая здесь. Даже твоя дочка Листик прижилась лучше, чем я. Иногда меня тянет в Навь, вопреки наказам владычицы. Там мой мир, его и достойна. А здесь слишком хорошо. Без меня будет ещё лучше.
— Перестань.
— Нет, мы оба знаем…
— Да ничего ты не знаешь, — бросаю, хватаю её и сажаю себе на коленки.
Люта даже не сопротивляется, превращаясь в нежную и податливую. Чую, как плывёт в моих объятиях. Я и сам соскучился. Но чувства бережности пересиливают все желания.
— Не мучь меня, — шепчет.
— Не буду. Ты должна кое — что знать, — заявляю, понимая, что Листочек ей ничего не рассказала. Либо без моего ведома решила не трепать нервы Люте, либо сама не до конца понимала ситуацию. Судя по всему — второе, коль дочь её тётушкой называет, хотя на самом деле они троюродные сёстры.
Выдержав небольшую паузу, рассказал и про Странника, и про корабль, на котором её отец Люцифер, Ситри и другие с правящего рода Флавумов вынужденно прилетели на Навь, не ведая, что их ждёт и как они изменятся. Что её родной дом не тот ад с монстрами, жадными до невинной крови и грешных душ. А некогда процветающая и добрая планета, которую сгубили жадные до Источников правители Керасус.
Люта слушает, раскрыв ротик. Затем хмурится с задумчивостью, смотрит в даль. Ничего не спрашивает, просто внимает. Уверен, верит каждому моему слову. Удивляет её спокойствие.
— Поэтому прекрати считать себя порождением Нави, — заключаю в конце. — Вся эта тяга и прочее — это лишь самовнушение. Мысль, которую ты сама вбила себе
