уйдет, — глухо забормотал Кот, часто моргая. — Знаешь, ты так отчаянно спасаешь всех брошенных и несчастных, но его даже не заметил. Хотя он прятал самого себя так, как никто никогда не прятал… Быть может, ему удастся оправиться, и он станет тебе другом уже не по принуждению метки, а потому, что примет тебя, а ты примешь его. Ты ведь тоже одинок, признай это. Нуждаться в других людях — не слабость. Может, и я когда-нибудь приму хозяина как равного, если не влипну в очередную связь. И если все закончится хорошо…
Два человека посреди бесконечной зимы отчаянно цеплялись друг за друга, пытаясь чужим теплом рассеять свое одиночество. Оно никак не отступало, скалясь и ширя пустоту. Так устроено глупое человеческое сердце: оно ищет себе утешение в тех, кто оказался рядом, надеясь хоть немного залечить свои раны.
— Найдем Мастера, — вздохнул Ши Мин. — Ду Цзылу права. Не время носиться со своими обидами. Нам нужна любая помощь, и ему наверняка тоже.
— Глупый, — бормотал Вэй Чиен во мраке склепа, и губы его дрожали в кривой горькой улыбке. — Упрямый. Что толку от твоего упрямства?..
Вытащив из-за пояса кошель, музыкант развязал тесьму и высыпал монеты на ледяной каменный пол. Опустившись на колени, он медленно и старательно собирал пепел, пересыпая его в опустевший мешочек.
Глава 21
Юкай вернулся с первыми лучами солнца. Уснувший прямо на полу Фэн Юань подхватился, вскакивая на шаткие спросонья ноги и торопливо протирая глаза.
Император явился, но по дороге словно потерял что-то значительное. Он был бледен, и принц вдруг понял, что и не помнит, насколько давно загар и природная смуглость того сменились этой серой мертвенной бескровностью.
Посмотрев в безразличные тускло-серебристые глаза, Фэн Юань невольно отвел взгляд. Горьковатая слюна комом встала в горле. Даже если люди здесь выглядели совсем как настоящие, это ничего не значит. Раз мир другой, то и люди ему безразличны. Он не должен ни секунды сомневаться, поставив свою мечту выше чужих жизней.
— Что я должен делать? — невыразительно спросил Юкай и сморщился, потирая висок. Говорил он немного невнятно, но громче обычного.
— Нужно найти удобный зал, больше ничего.
Фэн Юань выскочил в пустой коридор, поправляя измявшиеся одежды. Юкай молча двинулся вслед за ним, словно воздушный змей на веревочке.
При взгляде на шаткую фигуру принц испытал вдруг ни с чем не сравнимое чувство ужаса. Он зашел так далеко, чтобы получить свой шанс, выжидая десятки лет!.. С самого первого дня не оставлял он попыток понять, как вернуться назад, однако никогда всерьез не верил, что в мире найдется нужная для этого сила. Темная, кровавая, неправильная, способная небеса рвать на части и сшивать реальность грубыми кусками. Неуправляемая и такая… покорная.
Но чем дальше заходит игра, тем выше в ней ставки. Чем ближе финал, тем проще оступиться и потерять все. Теперь все зависело только от самого Фэн Юаня — проклятое имя стоило выбросить, как змее старую кожу, но еще не время, не стоит торопиться — да от обезумевшего императора.
Только бы в нем остался еще проблеск разума, на который можно влиять. Ослепленного безумием человека ни к чему не принудить даже болью.
Пустые коридоры эхом пульсировали в такт торопливым шагам. Юкай рассеянно разглядывал стены, будто впервые видел их; его одежда была в беспорядке. Иногда он резким движением головы отбрасывал волосы с лица и оглядывался с напряженным выражением лица. Его брови сходились над переносицей.
Само его присутствие рядом пугало и заставляло нервничать, но Фэн Юань упрямо брел вперед. Дворцовые стены, украшенные красной тканью и яркой мозаикой, показались ему древними и холодными, как внутренние помещения египетских пирамид.
— Хочу домой, — коротко бросил Юкай и остановился, опершись о стену. Пальцы его вслепую ощупывали выпуклую мозаику. Голову он опустил так низко, что лица не было видно.
— Вы дома, император, — рискнул отозваться Фэн Юань. Он остановился тоже, не зная, стоило ли ему что-то говорить.
Юкай упрямо качнул головой.
— Стены не дом, — с тоской заметил он и огляделся. — Никого нет. У тебя есть дом, принц?
— Да, — со всей возможной твердостью произнес Фэн Юань, отчаянно пытаясь поверить в собственную правоту.
У него есть дом и жена, у которой нежные белокурые волосы и глаза как выцветшее небо над пшеничными полями. Она ничуть не похожа на местных девушек, она благоразумна и к браку подошла со всей присущей ей прагматичностью… Ее имя Фэн Юань часто повторял в забытьи, представляя бледное лицо с васильковыми глазами.
Повторял так часто, а теперь забыл. Вот уже полгода, как имя тонкой льдинкой скользило внутри, но никак не давалось, готовое вот-вот истаять.
Все еще можно вернуть. Дома до сих ждут, должны ждать, и неважно, сколько времени прошло. Иначе все это слишком несправедливо, чудовищно несправедливо.
Я не просил этой жизни, не просил этого тела и этого мира, только судьба выбирает тебя сама. Ей нельзя отказать.
Император посмотрел на принца с легким проблеском интереса.
— Все так, — согласился он и коротко улыбнулся, но говорил вовсе не с Фэн Юанем. Оттолкнувшись от стены, Юкай шагнул вперед. Ножны задели камень, издав тихое лязганье.
При виде меча у принца в глазах зарябило, как будто в воздухе заметалась туча насекомых. Забывшись, он жадно рассматривал простые ножны и удобную рукоять, на которой проступали неразличимые узоры. Как ни щурился Фэн Юань, распознать их он не смог.
Вздохнув, он поднял голову и наткнулся на тяжелый немигающий взгляд. Через серебро радужки снова прорывалось исконное пламя, сыпало жгучими янтарными искрами.
— Где же теперь твой дом, принц? — пробормотал император угрожающе и усмехнулся: — Вы разрушили мой, а я уничтожил ваш. Око за око.
Он шагнул вперед так быстро, что принц не успел отскочить в сторону и замер, как кролик перед удавом. Сердце заколотилось у самого горла, гулко отдаваясь в ушах.
Глядя на оцепеневшего Фэн Юаня, Юкай поднял руку и осторожно, почти нежно поймал выбившуюся из прически прядь
