теперь не держали, но азарт-то в крови остался!
Въехав во двор, я придирчиво огляделся. Хм… Кажется, оставшиеся от мужа деньги и рента, которую я, согласно отцовскому завещанию, регулярно выплачивал тетушке Мейбл, впрок не шли. Дом давно следовало выкрасить заново, сад был запущен намного больше, чем то допускали приличия, розовые клумбы навевали уныние.
У бывшей конюшни, переделанной в гараж, стоял не новенький блестящий «джинзи», который я запомнил по прежнему визиту, а видавший виды «плодд» с заметно проржавевшим задним крылом и лысыми покрышками. Судя по сопению и сдержанным ругательствам (не дай бог, услышит тетушка Мейбл!), с колымагой возился сам Сирил, видимо, пытался поменять колесо.
Верно, вот он высунулся из-за «плодда», заслышав ровное урчание мотора, и попытался изобразить приветственную улыбку. Я видел: его раздирают противоречивые чувства. С одной стороны, я не раз выручал его из неприятностей, с другой – при всяком удобном случае (когда рядом не было тетушки Мейбл, а ее я что-то не заметил) устраивал головомойку. Правда, безрезультатно: то ли из меня скверный проповедник, то ли Сирил пропускал мои слова мимо ушей.
– О, Виктор! – воскликнул он, ненатурально улыбаясь, и пошел мне навстречу. – Как я рад тебя видеть!
– Взаимно, – сказал я, хотя никакой радости не испытывал.
– Извини, не могу пожать тебе руку, – сказал он и показал перепачканные ладони, – видишь?
– Вижу, – согласился я. – Что это у тебя за антиквариат?
– А, достался по случаю! – Сирил улыбнулся еще шире. – Знаешь, как увлекательно приводить машину в порядок своими руками?
– Боюсь, я был лишен такого удовольствия. – Я умолчал о том, что как-то раз мне довелось срочно ремонтировать грузовик (это при том, что механик из меня никудышный), и все прелести данного занятия я прочувствовал сполна. Как ни странно, на этом грузовике даже удалось доехать до места назначения… Впрочем, это к делу не относится. – А где тетушка?
– Мама прилегла после обеда, – быстро сказал кузен. – У нее разболелась голова, и она решила вздремнуть.
Очень удачно! Кстати, я именно поэтому всегда стараюсь подгадывать свои визиты таким образом, чтобы не попасть на семейную трапезу. К сожалению, за столом тетушка Мейбл становится особенно невыносима.
– Сирил, – сказал я, – будь так любезен, поди вымой руки. Я хотел бы прогуляться и побеседовать с тобой кое о чем. И лучше в саду, чтобы не потревожить тетушку.
Кузен заметно спал с лица, но распоряжение мое выполнил, вернувшись через несколько минут уже чисто отмытым и переодевшимся.
– Рассказывай, Сирил, – сказал я, пресекая попытки кузена пойти со стороны моего незрячего глаза и крепко беря его за плечо.
– О чем?
– Обо всем. Что за акции, как ты умудрился вляпаться в эту историю, сколько задолжал? И кстати, как там поживает закладная на поместье?
Сирил совсем сник и посмотрел на меня жалобно. Его взгляд мог бы растрогать даже налогового инспектора, но я превосходно знал кузена и не дрогнул.
Даже удивительно, насколько мы похожи внешне – оба высокие, сухощавые, голубоглазые, разве что Сирил немного уже в плечах и черты лица у него помельче, – и насколько непохожи в жизни. Он – душа любой компании, порой мне кажется, что без общения кузен вовсе зачахнет. Я стараюсь как можно реже показываться на люди, шумных компаний мне когда-то хватило с лихвой. Он встречается то с одной, то с другой юной леди, причем умудряется расставаться с ними лучшими друзьями, но жениться не намерен (да и поди проделай этот трюк при живой и здравствующей тетушке Мейбл и отсутствии средств!). На меня обращают внимание женщины, но я предпочитаю коротать время в своей оранжерее либо отдавать должное одному респектабельному заведению, в котором не спрашивают имен гостей и не узнают завсегдатаев в лицо. Я – человек вполне обеспеченный, но никогда не трачу сверх необходимого. Он – самозабвенный транжира, способный промотать любое состояние (что он уже и сделал с отцовским наследством). Видимо, именно поэтому мой отец и оставил племяннику только кое-какие надежные вклады с умеренными процентами и без возможности воспользоваться основным капиталом – уж он-то Сирила видел насквозь! Любопытно перемешивается кровь…
– Я все еще жду, – напомнил я, крепче сжав плечо кузена. Вот еще одно отличие – он никогда не был поклонником физических упражнений. Я, в сущности, тоже, но у меня не было другого выбора. Так или иначе, при желании я мог без особого труда совладать с Сирилом.
– Это вполне приличное предприятие, – заговорил он. – Право, за первые месяцы мои вложения полностью окупились, и это было куда больше, чем я получаю с вкладов, оставленных мне дядей!
– И все эти средства ты немедленно вложил в дело?
– Ну разумеется! Разве ты сам так не поступаешь? – покосился на меня кузен.
Я не стал говорить о том, что предпочитаю хорошо известные солидные фирмы, а не сомнительного толка общества.
– И чем же занимается это замечательное предприятие? – спросил я.
– В основном поставками племенного скота, – ответил Сирил, а я чуть не споткнулся от неожиданности.
Хм, а ведь «феху» означает не только богатство и прибыль, но и – буквально – скот! Впрочем, в перевернутом виде это символизирует неудачи и потери. Думается мне, что для Сирила и остальных простодушных вкладчиков «феху» выпало именно перевернутым…
– Очень интересно! – произнес я. – Перспективное направление, насколько мне доводилось слышать. И какой же именно скот и куда они поставляют?
– По большей части они ввозят тонкорунных овец в Австралию, – выдал кузен, и я чуть было не споткнулся вторично. Он же продолжал: – Правда, в последнее время случились кое-какие затруднения, и выплата дивидендов приостановлена. Владельцы фирмы очень извинялись и даже просили акционеров о помощи: три их лучших скотовоза затонули у мыса Доброй Надежды… Ну и…
– И ты помог, – кивнул я, искренне стараясь не засмеяться.
– Ну конечно, затем ведь все будет по-прежнему, а мне пообещали премию – я все-таки нашел еще троих акционеров!
– И все для того, чтобы помочь любимой конторе… как бишь ее? Рога и копыта?
– ФФФ, – обиженно сказал Сирил.
– И сколько же ты потратил в общей сложности? О закладной и тетушкиных драгоценностях можешь умолчать, эти суммы она мне сообщила в письме.
Кузен помялся, посопел и назвал-таки цифру.
– Изрядно, – кивнул я. – Очень даже изрядно. А получил?
На этот раз ответ прозвучал уже менее уверенно.
– То есть ты, бедняжка, нынче в страшных убытках, – покачал я головой. – Даже машину пришлось продать, верно? Иначе зачем тебе та колымага?
– Ага, – понуро сказал Сирил. – Жаль было, но что делать?..
– А ничего, мой дорогой кузен, – ответил я жестко. – Идти и выкупать тетушкину мебель.
– Но на что?! – вытаращился он на меня.
– Сирил, мне
